Маргарет Уэйс - Драконы весеннего рассвета

Прикусив язык, богатырь все-таки еще раз обшарил глазами небеса, куда умчался зеленый дракон. Там давно уже ничего не было видно.

– Что же с ним будет теперь?.. – спросил он наконец.

– Не знаю, – ответил Фисбен. – Он сам определяет свою судьбу. Как и ты, Карамон. Но я знаю одно: ты должен отпустить его. Время пришло. – И старец посмотрел на подошедшую к ним Тику: – Рейстлин был прав, говоря, что пути ваши отныне расходятся. Вступи же с миром в новую жизнь…

Тика улыбнулась Карамону и прильнула к нему. Он обнял ее, целуя рыжие кудри. И все-таки взгляд его нет-нет да и обращался к ночному небу: там, над Неракой, по-прежнему жгли друг друга драконы, оспаривая власть над рушащейся империей.

– Вот все и кончилось, – сказал Танис. – Добро восторжествовало…

– Добро? Восторжествовало? – хитро поглядывая на него, переспросил Фисбен. – Отнюдь, полуэльф. Отнюдь. Восстановилось равновесие, и не более того. Злые драконы не будут изгнаны. Они останутся в мире, – как, впрочем, и добрые. Маятник снова раскачивается без помех…

– И ради этого было положено столько страданий?.. – спросила Лорана. Подойдя к ним, она встала подле Таниса. – Почему Добро не одержит победу и не изгонит Зло навсегда?

– Неужели ты так ничему и не научилась, юная госпожа? – Фисбен с упреком погрозил ей костлявым пальцем. – А ведь было время на свете, когда Добро держало верх. И знаешь, когда? Непосредственно перед Катаклизмом!.. Да, милые мои, – видя их изумление, продолжал он. – Король-Жрец Истара был слугою Добра. Вас это удивляет? А не должно бы: вы все видели, что может натворить такое «добро». Возьмите хоть эльфов, древнейшее воплощение благодати. Что мы тут имеем? Высокомерие, нетерпимость и искреннее убеждение: «Я прав, а значит, все, кто верует по-другому, – неправы…» Мы, Боги, видели, какую беду грозило навлечь на мир подобное самодовольство. Мы видели, сколько доброго и благого безжалостно уничтожалось только потому, что его не поняли или не сумели истолковать. А еще мы видели Владычицу Тьмы, дожидавшуюся своего часа. Перекошенные весы рано или поздно опрокинутся, и тогда-то она вернется, чтобы погрузить мир во тьму… Вот зачем понадобился Катаклизм. Мы горевали о невинных. Мы скорбели и о виноватых. Но мир должен был быть подготовлен, не то тьму не удалось бы рассеять никогда… Но довольно нравоучений, – сказал Фисбен, от которого не укрылся зевок Тассельхофа. – Мне пора. Куча дел, понимаете ли. Ну и ночка выдалась…

И, повернувшись, он заковылял к похрапывавшему золотому дракону.

– Подожди! – вдруг сказал Танис. – Фисбен… то есть Паладайн… не случалось ли тебе бывать в Утехе, в гостинице «Последний Приют»?

– Гостиница? В Утехе?.. – старец задумался, поглаживая бороду. – Гостиница… до чего же их много… Хотя погодите: припоминаю восхитительную картошку со специями! Точно! – Он оглянулся на Таниса, и глаза его заблестели. – Точно, мне случалось бывать там и рассказывать сказки ребятишкам. Замечательное местечко, эта гостиница. Припоминаю один вечер, когда туда пожаловала прекрасная молодая женщина, такая золотоволосая… из племени варваров, кажется. Она спела песню о голубом хрустальном жезле, и тут началась ужасная свалка…

– Но ведь это ты начал звать стражу! – воскликнул Танис. – Это ты втравил нас в…

– Я всего лишь расставил декорации, парень, но никакого либретто вам не раздавал, – хитро улыбнулся Фисбен. – Все роли вы составили сами. – Он посмотрел на Лорану, потом на Таниса и покачал головой. – Признаться, я мог бы чуть-чуть подправить… кое-что, кое-где… Но не в том суть. – И, вновь отвернувшись от них, он заорал на дракона: – А ну живо просыпайся, ты, засиженный мухами, заеденный блохами лежебока!

– Заеденный блохами!.. – Пирит моментально раскрыл глаза. – От старой бездарности слышу! Да ты посреди зимы воду в лед не превратишь!

– Что-о?! – Фисбен пришел в невероятную ярость и принялся тыкать дракона своим посохом. – Ну, сейчас ты у меня дождешься! – Выудив из кармана потрепанную книгу заклинаний, он принялся листать страницы. – Огненный шар… огненный шар… где же я его видел…

И, продолжая рассеянно бормотать, старый маг полез на спину Пириту.

– Ну? Готов? – ледяным тоном осведомился древний дракон и, не дожидаясь ответа, расправил скрипучие крылья. Взмахнул ими несколько раз, болезненно разминая старые кости, и изготовился ко взлету.

– Стой! Моя шляпа!.. – не своим голосом закричал Фисбен.

Слишком поздно. Вовсю работая крыльями, дракон неуверенно оторвался от скального кряжа. Повисел немного над пропастью, над самой кромкой утеса… потом оседлал ночной ветерок и воспарил в темноту.

– Сейчас же вернись, ты, давно свихнувшийся…

– Фисбен! – окликнул Тас.

– Моя шляпа!.. – долетел голос мага.

– Фисбен! – снова крикнул Тас. – Она…

Но старик и дракон были уже далеко. Было видно, как поблескивали в лучах Солинари чешуи дракона. Две сверкающие золотые пылинки становились все меньше…

– …Она у тебя на голове, – со вздохом договорил кендер.

Еще какое-то время спутники молча смотрели вслед улетевшему дракону. Потом вернулись к костру.

– Не поможешь, Карамон? – попросил Танис. Он понемногу расстегивал на себе офицерские доспехи и сбрасывал их со скалы. Кружась, они улетали вниз, в темноту. – А ты свою?.. – спросил он, покончив с этим занятием.

– Я свою, пожалуй, приберегу пока. Путь наш еще долог, и опасностей, надо думать, будет предостаточно… – Карамон махнул рукой в сторону горящего города. – Рейстлин был прав: люди-ящеры нисколько не подобреют оттого, что у них не стало Владычицы…

– Куда же ты думаешь направиться? – спросил Танис. Наконец-то он дышал полной грудью. Ночь стояла по-весеннему теплая, в воздухе пахло пробуждающейся зеленью. Избавившись от ненавистных лат, Танис уселся под деревьями, что росли возле края утеса, обращенного к Храму. Лорана подошла к нему и села поблизости – но не рядом. Обхватив руками колени, девушка опустила на них подбородок и задумчиво уставилась вдаль.

– Мы с Тикой уже думали об этом, – сказал Карамон, подсаживаясь к полуэльфу вдвоем с подругой. Они с Тикой переглянулись: никто из них не хотел начинать первым. Потом Карамон прокашлялся. – Мы собрались вернуться в Утеху, Танис. А значит, мы, верно, опять расстанемся, потому что…

Он умолк, не в силах договорить.

– Потому что мы знаем – вы наверняка захотите вернуться в Каламан, – негромко докончила Тика. – Мы уж советовались, не пойти ли нам с вами. Там ведь по-прежнему болтается та летучая цитадель… да еще разбежавшиеся дракониды… Нам бы тоже повидаться и с Речным Ветром, и с Золотой Луной, и с Гилтанасом. Но…