У Чэн-энь - Путешествие на Запад. ТОМ II

– Делайте с ним что хотите, – отвечал Сунь У-кун – А сейчас вы должны помочь мне. Даос уже ударил в четвертую табличку, и наступает моя очередь приниматься за дело. Ни сжигать заклинаний, ни бить в табличку я не умею. Вся надежда на вас.

– Вам стоит только приказать, Великий Мудрец, – сказал тут Бог грома, – никто не осмелится нарушить ваших приказаний. Однако вы должны подавать нам сигналы, иначе гром, молния и дождь – все смешается, и ваши старания окажутся напрасными.

– Я буду подавать сигналы своим посохом, – отвечал Сунь У-кун.

– О! – в ужасе воскликнул Бог грома. – Нам не вынести ударов вашего посоха.

– А я вовсе не собираюсь бить вас, – успокоил его Сунь У-кун. – Вы будете только следить за моим посохом. Когда я подниму его в первый раз, вы пошлете ветер.

– Слушаемся, – беспрекословно согласились Богиня ветров и Сунь Эр-лан.

– Когда подниму во второй раз, посылайте облака, – продолжал Сунь У-кун.

– Мы выполним все в точности, – отвечали отрок Облаков и юноша Туманов.

– После третьего раза вы должны послать гром и молнию.

– Все будет в точности выполнено, – отвечали Бог грома и Богиня молний.

– После четвертого взмаха посохом должен пойти дождь.

– Слушаемся, – сказали цари драконов.

– И, наконец, после того как я пятый раз взмахну посохом, дождь и ветер должны прекратиться, а небо – стать чистым и ясным. Только смотрите не перепутайте, – предостерег их Сунь У-кун, перед тем как уйти.

Наконец он опустился вниз и, встряхнувшись, вернул волосок на прежнее место. Никто, конечно, не заметил того, что проделал Сунь У-кун.

– Ну что ж, учитель, – громко сказал Великий Мудрец, – придется вам уступить свое место. Вы уже четырежды ударяли в табличку, и все напрасно: ни ветра, ни облаков, ни грома, ни дождя – ничего нет. Теперь моя очередь.

Даос понял, что оставаться ему на алтаре больше незачем, и уступил свое место. Сердито сжав губы, он поднялся наверх, туда, где сидел император.

«Надо пойти за ним и послушать, что он будет говорить», – подумал Сунь У-кун.

– Я внимательно следил за тем, что вы делали, – сказал государь. – Вы четырежды ударили в металлическую дощечку, почему же не было ни грома, ни дождя? – спросил он.

– Драконы дождя сегодня ушли куда-то, – отвечал даос.

– Ваше величество! – крикнул Сунь У-кун. – Не верьте ему! Драконы дождя у себя дома. Просто ваш наставник не обладает достаточной силой. Вот вы увидите, как я, буддийский монах, сейчас вызову их.

– Хорошо, – сказал правитель. – Поднимитесь на алтарь. Я буду ждать появления дождя.

Сунь У-кун повернулся и пошел к алтарю. Проходя мимо Трипитаки, он взял его за руку и сказал:

– Учитель, пойдемте со мной.

– Но, ученик мой, – отвечал Трипитака, – я не умею вызывать дождь.

– Он погубит вас, учитель, – вмешался тут Чжу Ба-цзе. – Если не будет дождя, вас сожгут на костре.

– Не беда, что вы не знаете, как вызывать дождь, – сказал Сунь У-кун. – Важно то, что вы умеете читать священные книги, а остальное сделаю я сам.

Выслушав это, Трипитака взошел на алтарь, уселся на возвышении и, сосредоточившись, стал молча читать сутру Праджна парамита. Но не успел он начать, как неожиданно к ним приблизился сановник.

– Эй вы, монахи, почему вы не ударяете в таблички и не сжигаете заклинаний? – спросил он.

– А зачем? – громко отвечал Сунь У-кун. – Мы делаем все неспеша, спокойно.

Получив такой ответ, сановник вернулся на свое место.

Как только Трипитака закончил чтение псалма, Сунь У-кун вынул из уха свой посох и помахал им против ветра. Посох увеличился до двух чжанов в длину и стал толщиной с чашку. Затем Сунь У-кун поднял посох. Богиня ветров поспешно сняла с плеча свой мешок, а Сунь Эр-лан поспешил развязать его. В тот же миг на город обрушился ураган. Ветер срывал черепицу с крыш, в воздухе кружились кирпичи, песок и земля. Это был поистине страшный ураган. Вот послушайте сами:

Гнул рощи ветер; с ревом, наконец,Валил деревья, ударял по ивам,Ломал девятиярусный дворец,Шатая балки яростным порывом.Померкло солнце, а песок взлетал,Как будто бы он сделался крылатым,И полководцы в фехтовальный залНе входят, опасеньями объяты.А у чиновников гражданских – страх,У дам придворных – смятые прически;Красавицам в дворцовых теремахСтрашны гремящей бури отголоски.Трепещет перепуганная знать,У Хоу и Бо[53] слетели ленты с шлема,Сановники пытаются болтать,Но во дворце от ужаса все немоСо шляп министров по ветру летятИ крылышки и дорогие перья,И евнух, приготовивший доклад,Застыл пред императорскою дверью.Все ранги перепутались в беде(И рыбки и нефритовые кони!).Обломки шарм валяются везде,Резьба разбита ставень и оконниц.Слоновой кости родовых таблицНикто не видит; яркие халатыБлистают тщетно; грохот черепицНаполнил государевы палатыСтал Колокольчиков златых дворецЗал Облаков парчовых лишь руиной.И безутешен государь-отец,Среди смятенья потерявший сына;Так этот вихрь был бешен и упрям.Так угрожал прохожим он с налета.Что горожане скрылись по домамИ затворили ставни и ворота.

Ветер все крепчал. Тогда Сунь У-кун снова проявил волшебную силу и второй раз поднял свой посох. И вы взгляните только:

Появился малый отрок,Подымавший в небе тучи;Властелин туманов серых –Вышел юноша могучий.Отрок, тучи подымавший,Смог к святой прибегнуть силе,Бросить тучи, словно камни,Чтобы мир они покрыли,Юноша тумановластныйСмог божественною силойПелену спустить густую.Чтобы мир она закрыла.Погрузился город в сумрак,Словно в полночь потемнела,Ибо тучи Куэнь-луняВдруг покинули пределы.Потянулись за дождями,Мир покрыли мглой туманной,Потонул дворец во мраке,Всюду – хаос первозданный.

И вот, когда все вокруг окутал мрак и тучи заволокли небо, Сунь У-кун снова поднял свой посох. И, о ужас!

Бог грома явил свою ярость,Мать молний от гнева пылала,На землю скатилсяНа огненном звереБог грома;Богиня же молний.Змею ухватив, как попало,Ушла от Полярной звездыИз небесного дома.Казалось, горы Течашань[54]Наступило паденье,И красные нитиВесь мирБороздили в разбеге.И с грохотом этим сливалосьРаскатов гуденье.Как будто без удержу мчались,Сшибаясь, телегиИ полю подобно,Где ветрами рис раздувало,Горело все небоИ молнией беглойБлистало;Вселенная сущность меняла,Опять приходила в движенье.Тогда насекомые вышлиИз зимнего оцепененья.А сам император был в страхе,Сановникам делалось плохо,И все населенье дрожалоПод этот неистовый грохот.

Гром грохотал со страшной силой, непрерывно сверкала молния: земля, казалось, вот-вот расколется. Насмерть перепуганные жители города стали у себя в доме возжигать фимиам и жечь жертвенную бумагу.