Евгений Шепельский - Эльфы, топор и всё остальное

Тишина…

Я резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Правда. Он сказал правду. Мне не нужны подтверждения эльфийки. Вот почему так бесился принц в пещере, вот почему не хотел оставлять меня в живых. Размен — жизнь какого-то варвара на жизнь его дочери. Но Виджи захотела аллин тир аммен, высшую справедливость… как метафору ее чувств… ко мне. И брак. Вот потому и солгала богиня — я бы не смог спокойно добраться до Оракула, если бы знал…

— Истина ли то, что я сейчас сказал, женщина с эльфийской кровью?

— Да…

Холод сжал в кулаке мое сердце.

— Месяц жизни, Фатик, вот и все, что ей остается… Верно ли я говорю, женщина?

— Да…

Я прикусил губу, чтобы не заорать. Амок колыхнулся и пропал жарким облаком. Сегодня моему «я» нужна светлая голова.

— Но хватит разговоров, — сказал Альбо. — Ты убедился, что Талаши лжет, а я — говорю правду. Отдай мне душу Пожирательницы и уходи. Уходите все. Я пройду в Зал Оракула. И я могу обещать, тебе следующее, Фатик. Как пророк Гритта, я сделаю так, что твоя женщина останется жить. После того, как мой господин справится с Талаши…

— Нет, — я произнес это спокойно и жестко. — Я… во всем разберусь сам. У Источника.

— Тогда, боюсь, я буду вынужден прибегнуть к скорому насилию. У меня больше нет времени на уговоры. Сюда поспешает один из смертоносцев Вортигена. Отдай душу, Фатик, отдай сам, либо я отберу ее силой и позабочусь, чтобы твоя душа низринулась в Бездны Поглощенных Миров!

— Попробуй отбери.

Он двинулся вперед, легким взмахом рук повергнув на камни Крессинду, Монго и Скареди, отпихнул Имоен небрежным тычком (лесная нимфа отлетела к стене, звучно стукнулась). Я сознавал — если захочет, он может их всех… разорвать. Но он не хотел. Ему нужен был я.

— Увы, Фатик, я отберу и, возможно, убью тебя. Ибо на тебе пересеклось слишком много серьезных линий… Битва за Первичный мир сейчас завершится победой Гритта и его повелителя, а ты будешь вечно страдать в Бездне, куда я тебя отправлю… Колоть меня мечами и иным оружием бесполезно. Разве что оглушить ненадолго… Я — почти неубиваем, и прямо сейчас мой господин наполняет меня новыми силами, чтобы я достойно выполнил свое предназначение… С каждым мгновением моя мощь растет… Ах да, чтобы ты прочувствовал ужас момента, я скажу тебе кое-что еще. О наследнике Гордфаэлей. Тебя обманывали всю дорогу. Ты — сын…

Бамс!

Сковородка Самантия приложилась к плешивой голове клирика.

Бамс!

Бамс!

Бамс!

Звенящие звуки ударов раскатывались по галерее. Мне показалось, что с каждым соприкосновением сковороды голова Альбо плющится. Он замер с раскинутыми руками и повалился вниз лицом. На восьмом примерно ударе.

— Фатик! — вскричал Самантий. — Ты мне когда-нибудь все объяснишь!

Если только раньше не сойду с ума…

Наверху галереи раздался странный дребезжащий шум. Гродар?

— Следи за ним, Самантий!

Надтреснутый шум с того конца галереи приближался, стремительно нарастал, превращался в громкий и страшный звон.

— Олник, сюда!

— Эркешш…

Кто-то мчится сюда, звякая доспехами…

Подскакивая, мне под ноги вылетела большая медная кастрюля. Я остановил ее, наступив ботинком. Ох… тут и так не знаешь, кричать или плакать, а еще…

Из темноты арки неслышно выдвинулась громадная фигура. Отсвет факела, который держал принц, заиграл на равнодушной серебряной личине и тяжелых доспехах, словно облитых маслом. Тень выдвинулась на свет, и я понял — это не масло. Доспехи Гродара из Внутреннего Круга Адвариса забрызганы кровью. Чужой кровью. В руках два клинка — тяжелых и коротких, с хищно загнутыми остриями, тоже… блестящих.

Гродар обратил на меня свою личину с прорезями для глаз, носа и узкой и ровной — чуть заметной — щелью там, где полагалось быть его полудемонскому рту. Нас разделяло меньше четырех ярдов. Могучая белая шевелюра походила на гриву льва-альбиноса. Льва, который только что пожрал примерно десяток антилоп.

— Вот ты где… — сказал Гродар простым и смертельно усталым голосом. — Долго… искали. Здравствуй, наследник Гордфаэлей.

Я бросил ему под ноги левый клинок Гхашш. А правый сунул за спину, в держатель на перевязи. Жалко, что ближайший тлеющий светильник — за спиной Гродара. Я бы снова рискнул провернуть тот фокус, что позволил мне одолеть Фрея в доходном доме Элидора.

— Ну, в общем, ты ошибаешься. Наследник не я… Но я сдаюсь тебе на милость.

Вся его фигура вдруг выразила удивление. Он думал, я буду трепыхаться.

Он возвышался надо мной, как живая гора. Огромная мощная тварь, налитая неземной, заемной силой. Если сейчас пожалует еще и Борк — мне конец.

— Ты — Фатик Мегарон Джарси, найденыш и воспитанник Трампа Грейхоуна, последний, в ком течет кровь Гордфаэлей.

Оп-па…

— Твои сведения не верны. Наследник со мной, и зовут его Монго Крейвен, и я готов отдать его тебе…

Серебряный лик с прорезями качнулся, мечи с хищно загнутыми кончиками дрогнули. Это чудовище могло уничтожить меня с пары ударов просто весом, мощью напора, силой десяти взрослых мужчин.

— Ты — наследник. Ты — Фатик Мегарон Джарси. Ты можешь умереть или выпить транкас. Выбирай. Фляга у меня на боку.

Транкас. Душеловка. Эльфийская погибель. Алхимическое варево Вортигена, которое стирает личность (а кое-кто утверждает, что и душу) и превращает разумное существо — в зомби.

Приглушенно заскулил Тулвар. Крессинда выбранилась.

— Станешь куклой. Будешь повиноваться. Мой повелитель провезет тебя по городам Фаленора… Альянс падет.

— Хочу… — прошептал я… — Куклой… Только не убивай… Нет… Выпью… молю… Готов… Вот мои безоружные руки…

Я шагнул вперед, под самые клинки. Шагнул — и без дальнейших рассусоливаний бросил в его бесстрастный лик ужасное оружие Самантия — мешочки, набитые «огненной смесью» гномов. Раз, два, три!

Они раскрылись в полете, ибо горловина каждого была едва прихвачена нитью, и окружили голову Гродара мерцающей в свете факелов пылью. Всякий человек — и даже полудемон — от внезапной перемены обстановки делает невольный вдох. Гродар не был исключением. Он вдохнул, втянул смесь перцев и жгучих трав всей грудью… И взвыл. Согнулся. Закашлялся.

Я выхватил клинок Гхашш и обрушил ему на загривок. С воплем. С диким яростным воплем варваров Джарси. Вложил в удар все свои таланты и доблести, так сказать.

Под клинком хрустнуло. Еще удар. Меч Гхашш — загадочное оружие оргов Митризена, глубоко врубился в позвоночник смертоносца. Еще удар! Маска брякнула о камни. Гродар упал на колени. Затем тяжело повалился на бок. Багряный свет факела заиграл на красновато-серой коже лица, а вернее — морды с гротескно вытянутым раздвоенным подбородком, вздутыми скулами и глазами, едва заметными под тяжелыми наплывами бровных дуг. Морда оскалилась в предсмертной гримасе… Безгубый рот растянулся, блеснул частокол зубов… Я отскочил — тварь попыталась достать меня клинками. Гродар захрипел, забулькал, начал подниматься… Голова на частично перерубленной шее странно покачивалась, кровь из раны хлестала, как из бочки с выбитой затычкой, белая львиная грива стала багряной.