Светлана Дениженко - Пропасть, чтобы вернуться

— Вот здесь, — донеслись до повелителя слова Зея, и он увидел Хельгу, будто спящую на траве. Рядом с ней сидела рыжеволосая девушка.

'Лисси. Надо будет отблагодарить её', - отрешенно подумал Аль Ференс.

— Учитель, — девушка поднялась им на встречу, — мне кажется, … я не могу быть уверена, но мне показалось, что Хельга… она еще здесь…

— Что вы сказали? Здесь? — Аль Ференс будто вынырнул из толщи воды на берег и впервые облегченно вобрал в легкие воздух.

Он обернулся на Картапеллу:

— Вы же знахарка? Помогите! — но ту уже не нужно было просить, она присела возле Хельги и принялась делать какие-то манипуляции над её головой.

— Да, эта девушка права, — через некоторое время произнесла ведьма, — Хельга здесь, но её дух перекрыт другим — мертвым духом. Духом демона. Это он умер и занял тело… странно, как же такое может быть?

— Картапелла, вы можете ей помочь? — перебил её рассуждения Зей, — Вы можете освободить Хельгу?

— Я… не-ет. Нет, я не могу… я хотела бы, но не могу… — покачала головой ведьма, поднимаясь.

— А кто может? — спросил в свою очередь Аль Ференс.

— М-м-м…я не уверена, но, может быть, спросить Ламуса? Он изучал что-то такое, я видела у него книги, много книг…

— Ламус? Кто это? — поинтересовался повелитель, припоминая кого-то из подданных с похожим именем.

— Это мой слуга. Я позову его?

— Конечно! — чуть ли не хором выкрикнули мужчины, почти оглушив тем самым Лисси.

Девушка прикрыла уши руками и присела возле бездыханной подруги.

Картапелла мягко коснулась своего амулета и произнесла в него с придыханием, будто подышала на зеркало:

— Ламус!

— Да, госпожа? — послышался недовольный голос.

— Где ты, бездельник? Мне нужна твоя помощь!

— Я рядом с вами. Сейчас буду.

Буквально через несколько вздохов своей госпожи Ламус появился перед ней.

— И что за спешка, моя госпожа? Зачем я вам нужен? Я, между прочим, был делом занят, я спасал жизнь известному вам магу…

— Да не сердись, милый, тут видишь, беда! — Картапелла показала рукой на Хельгу.

Слуга ошарашено вытаращил глаза:

— Как?! И она тоже?!

Он встряхнулся и из облака-призрака вдруг стал видимым и осязаемым Ламусом Со`Овием. Который был известен больше, как изобретатель, нежели целитель. Теперь жизнь Хельги была в его руках. Он долго ходил вокруг, что-то бормотал себе под нос, присаживался, вставал, колдовал с какими-то склянками, приборами, которые до доставал, то прятал в своих многочисленных карманах.

— Так-так-так! — приговаривал господин Ламус, — Так-так-так!

Наблюдавшие за манипуляциями изобретателя волшебники ждали, что он им скажет. Но тот все не решался озвучить свои мысли.

Наконец, Картапелла потеряла всякое терпение:

— Ламус, дорогой! Что ты там все вокруг нее бегаешь? Поведай же нам: есть ли хоть какая-то надежда?

— Надежда? Надежда есть всегда, моя госпожа! Я в этом уверен! Что же касается Хельги… тут как ни крути может помочь только одно…

— Что? Господин Ламус, говорите же! Я сделаю все, что необходимо… — Зей не находил себе место от беспокойства. И хоть старался не подавать вида, у него это получалось с большим трудом.

Аль Ференс Диа, Лисси, Картапелла и даже Джеромо, который видел Хельгу впервые, разделяли его чувства. Уж слишком долго Со`Овий кружил над полуживой девушкой.

— Боюсь, что ни ваша, ни моя помощь тут не понадобиться, — развел руками Ламус, — Эту девушку может вытащить только чудо. Настоящее, самое настоящее чудо!

— Какое чудо? О чем вы? — Лисси посмотрела на него так, как будто увидела перед собой что-то неприятное.

— Самое настоящее чудо не то, что можно показать всем, а то, что находится глубоко внутри и лишь изредка показывает себя, но далеко не каждому, — хитро прищурившись, усмехнулся Ламус, — Догадываетесь? Нет?

— Я догадался! — громыхнул Джеромо и глухо ударил хвостом по земле.

Но прежде, чем он успел рассказать о своей догадке, внимание всех привлек к себе небольшой вихрь из которого вышел живым и здоровым Арлен. Не обращая ни на кого внимания, он сразу же зацепился взглядом за Хельгу и кинулся к ней:

— Хельга! Девочка моя, что с тобой?

Он склонился над волшебницей, которая будто спала — странным сном. Арлен упал перед ней на колени, провел рукой по её мокрым спутанным волосам, увидел кровь на своей ладони:

— Милая! Что же ты… так?! — отчаяние закралось в его сердце, а губы коснулись холодных уст в последнем поцелуе.

Он прощался с ней, зная, чем Хельга пожертвовала ради него. Ламус исцелил его тело, но душу вернула она. Арлен это чувствовал, знал и не мог себе простить, что опоздал. Не успел и потерял её навсегда.

Он отстранился, вгляделся в любимое лицо и, вдруг ресницы девушки затрепетали, а по щеке заскользила слезинка. Хельга возвращалась к жизни.

— Вы это видите? — обратился Арлен к окружающим его друзьям, — Вы видите? Она жива!

— Чудо! — выдохнул, довольный Джеромо, обдавая всех холодным дыханием севера.

— Не чудо, а — любовь, дурачок! — укоризненно качнула головой Картапелла, забираясь на его могучую спину. Она печально посмотрела на Арлена, задумавшись о том, что её любовь, наверное, будет еще впереди и тихо произнесла на ухо своему родственнику. — Думаю, тут теперь и без нас разберутся, а нам пора!

Взмахнув крыльями, дракон поднялся в небо и, оглядев окрестности, устремился на восток. Туда не коснулась война. Там был спокойный красивый мир, который выбрала для себя Картапелла.

Глава 59

Она приходила в себя. Окружающее пространство было странным — доносился плеск воды, крики чаек, свежий ветер легонько дотрагивался до лица, ласково пробегал по волосам, будто хотел убедиться в том, что она еще спит и дарил вместе с прикосновениями запах моря.

Не хотелось раскрывать глаза. Хельга чувствовала, что лежит на чем-то мягком, её нежно покачивают, будто младенца в колыбели. Сладкая нега обняла собой всё тело. Чтобы пошевелиться не было ни сил, ни желания. Она наслаждалась уютом в котором пребывала. Самым странным казалось то, что в голове не имелось ни единой мысли — ни о прошлом, ни о настоящем — хотелось лишь покоя и он у нее был.

Тихий стук, чьи-то робкие шаги и вновь тишина. Сколько Хельга пробыла в безмятежности — трудно сказать, но спустя время ей захотелось пить, и она сделала над собой усилие — открыла отяжелевшие веки, огляделась.

Низкий потолок — сбитый из плотных досок, такие же стены, справа от высокой кровати — круглое, распахнутое окно, за ним бесконечная синь неба.