Александр Тув - Ходок VIIl

– Как это произошло? – сурово сдвинул брови Обер-Легат. Значительная, а если называть вещи своими именами, то – подавляющая, часть этой суровости была обусловлена вовсе не трагическим происшествием с клириком, а похмельным синдромом. Пить ему хотелось нестерпимо, но почему-то Ульрих вбил себе в голову, что если нальет себе апельсинового сока, то этим уронит себя в глазах Мебуса, что это будет признаком слабости! Еще один наглядный пример того, что пьянство до добра не доведет… если не умеешь пить.

– Трупы нашла молочница, – все тем же бесстрастным тоном начал рассказывать Легат.

 «Трупы? – удивился Ульрих. – Странно… – подумал он, – речь же шла, вроде бы, об убитом клирике. Откуда еще трупы? – Однако, несмотря на раскол головы на две партии – коммунистическую и либерально-демократическую, которые, в принципе, не могут договориться ни о чем, способность к абстрактному мышлению у Обер-Легата восстановилось до такого уровня, что он сумел принять здравое решение: – Мебуса не перебивать – пусть скажет все, что считает нужным, а все вопросы потом. Если они будут».

– Она принесла молоко, но решила не оставлять его на пороге, как обычно, а занести в дом, потому что входная дверь была приоткрыта.

 «Интересно, откуда он знает все эти подробности?! – с нескрываемым подозрением уставился на Легата Обер-Легат. Однако Карл Мебус демонстративно проигнорировал вопросительный взгляд начальства и даже бровью не повел. Ульрих в долгу не остался и мстительно подумал: – Ничего! Я тебе это еще припомню!»

И все же он благоразумно решил отношения не обострять – не время письками мериться! Надо для начала досконально разобраться в сложившейся ситуации. Кое-что уже понятно – в том, что гратова Хролфа убил бакарский Легат, Ульрих не сомневался ни мгновения. Главное сейчас понять, может ли пасть подозрение и на него, или хотя бы тень подозрения, в связи с гибелью клирика. А для этого надо внимательно выслушать Мебуса, а уж потом задавать вопросы, но натура, грат ее побери, брала свое! Хотелось учить и строить. Строить и учить! Хотелось задавать барственным тоном начальственные вопросы и получать заискивающие ответы, а делать всего этого, к огромному сожалению, было нельзя. 

И ведь, что самое обидное – хоть и хватало дури у Обер-Легата, с которой он частенько не мог справиться – один эпизод с Лордом Арамисом, будь он неладен, чего стоит, но дураком Ульрих не был и прекрасно ситуацию понимал, а что хотелось начальника из себя строить, так то многолетняя привычка – от нее разом не избавишься.

А так-то и козе понятно, что если начнется настоящее расследование, вроде того, что провел Гранд-Аудитор – Тьма его побери, и плотно возьмутся за Легата, то и ему сухим из воды не выйти. Так что, как ни крути, а они в одной лодке. Единственная радость, что временно. А Мебус, между тем, без малейшей задержки, плавно продолжал свое повествование: 

– В прихожей молочница наткнулась на два трупа, на ее крики подоспели, оказавшиеся поблизости, патрульные – район приличный, так что стражников там хватает даже ночью, и даже рано утром.

– А когда это произошло? – не удержавшись, все-таки влез с вопросом Обер-Легат, правда, в виду наглого поведения бакарского Легата, не особо надеясь, что получит ответ, однако вопрос был задан вслух, а не таился в глубине глаз и Карл Мебус удовлетворил начальственное любопытство. Правда неохотно:

– Вторая склянка, – коротко бросил он, давая взглядом понять, что от ненужных вопросов хорошо бы воздержаться, потом все же уточнил: – Молочница попал в дом клирика во вторую склянку, а драка произошла между… – Он замолчал и пристально взглянул на Ульриха, после чего задал неожиданный вопрос: – Когда он от тебя вышел? – Обер-Легат начал мучительно вспоминать. Мучительно, потому что голова продолжала раскалываться, а про сухость во всем теле, начиная с горла и заканчивая кончиками ногтей на больших пальцах ног можно было и не упоминать.

– Шестая… или седьмая… может восьмая склянка… Я точно не помню, – был вынужден признаться Ульрих. Определенная расплывчатость, присутствовавшая в ответе, могла быть интерпретирована Легатом, как слабость и это еще более усилило, и так паршивое, настроение Обер-Легата.

– Ну вот, – бесстрастно подытожил Мебус, – драка в доме клирика произошла между шестой… или седьмой… может восьмой склянкой и второй, – Легат явно издевался, но делал это абсолютно невозмутимо, так, чтобы не дать ни малейшего повода, чтобы обвинить его в нарушении субординации. – Но, это все не столь важно. Важно другое. Три стражника остались караулить дом, чтобы никто не затоптал следы, а четвертого отправили за полицмейстером. Орст Уршан, несмотря на раннее время, прибыл незамедлительно, внимательно осмотрел место происшествия и отправил патрульного за мной. Вот откуда я все это знаю, – сузил глаза Мебус. – Понятно? – с какой-то можно даже сказать угрозой, поинтересовался он, пристально уставившись на Обер-Легата.

– Понятно, – был вынужден пойти на попятную Ульрих, а бакарский Легат продолжил свой рассказ:

– Кроме меня, Уршан вызвал двух своих самых опытных следователей и мы вчетвером осмотрели место происшествия. Выводы у всех однозначные, – он нагло ухмыльнулся в лицо вышестоящего начальника, демонстрируя, что для него не был секретом ход мыслей Обер-Легата, – произошла драка, в ходе которой клирик Хролф Эберард нанес смертельный удар неизвестному человеку кинжалом в солнечное сплетение, но и сам не уберегся – неизвестный успел полоснуть его ножом по горлу. О произошедшем составлен стандартный рапорт с нашими четырьмя подписями.

У Обер-Легата отлегло от сердца – все было сделано правильно – комар носа не подточит! Хотя…

– А в рапорте отражено, что ты оказался на месте преступления после вызова полицмейстера?

– А как же, – невозмутимо подтвердил Легат. – Все отражено. Начиная с молочницы и заканчивая описанием помещения, где произошла драка.

Ну, тогда хорошо! – улыбнулся Ульрих. – В смысле – ужасно! – тут же поправился он, – что произошла такая трагедия и убили такого достойного члена Братства, как клирик Хролф Эберард, а хорошо только то, что не надо искать убийцу клирика. Кстати говоря, личность убийцы установили? Наверняка Хролф знал его, иначе не открыл бы дверь.

– А чего ее устанавливать? – ухмыльнулся Мебус. – Это личный осведомитель клирика, которого он таскал за собой по всем региональным отделениям, где служил. Просто не хотелось давать лишней информации полиции, поэтому он в акте числится, как «неизвестный». Так что, когда будешь докладывать Прайм-Легату, можешь назвать его имя – Адалрик Штрайх.