Дьяволы - Джо Аберкромби

Она сердито посмотрела на него, раздувая ноздри:

— А я не верю в монахов, и всё же ты здесь.

Они стояли, лил дождь, оба были мокрыми, оба дышали часто, и поцеловать его не составило бы никакого труда. Сдержаться было почти невозможно: ярость, мурашки и луна — всё смешалось. Забрать бы его язык в рот, завалить монаха в грязь. И она издала протяжный, низкий рык…

— Хватит! — рявкнула Алекс тыкая пальцем в грудь брата Диаса, отчего тот отшатнулся, поскользнулся и чуть не упал. — Ты, перестань дразнить оборотня!

— Ха! — сказала Вигга. — Ты ему сказала… ой! — Алекс ткнула её в грудь.

— Что касается тебя, мы идём в Трою, а не в Валгаллу! Нас теперь намного меньше, Солнышко всё ещё ранена, а ты среди нас — единственный настоящий боец!

— Ты меня в сиську здорово ткнула, — проворчала Вигга, потирая синяк.

— Веди себя хорошо, а то и в другую ткну! — Алекс сердито посмотрела на неё, затем на брата Диаса. — Что, чёрт возьми, между вами произошло?

Повисло неловкое молчание.

Вигга облизнула губы:

— Ну…

Брат Диас сглотнул:

— Э-э-э…

— Что это? — спросила Солнышко, указывая куда-то за дорогу.

Дождь немного стих. Настолько, что сквозь серую дымку на юге Вигга разглядела горный хребет над деревьями, а на его конце — неровный силуэт, похоже рукотворный.

— Смахивает на колокольню, — сказал брат Диас, щурясь от дождя.

Вигга откинула волосы назад, отчего по спине потекла струйка холодной воды, и направилась к руинам:

— Возможно, там ещё и крыша целая, — сказала она.

Глава 47 «Обеты»

— Выглядит мило, — сказала Алекс, прищурившись глядя на разрушенный фасад. Судя по всему, единственное, на чем он ещё держался — засохший плющ.

— Аббатство святого Димитрия, — прошептал брат Диас. Статуя покровителя целителей стояла в промокшей нише над воротами, рука, когда-то поднятая для благословения, теперь была отломана у запястья.

— Мой любимый святой! — сказала Солнышко.

— Правда?

Она и её зачуханная лошадь долго смотрели на него:

— Для эльфа они все как капли в водопаде.

Брат Диас вздохнул:

— Монахи ухаживали здесь за больными с самоотверженным усердием, пока не был отдан приказ покинуть это место. Говорят, некоторые оставались даже тогда, читая отходные для умирающих.

Вигга нахмурилась, глядя на заросшее кладбище, подступающее к стенам монастыря. За последние несколько десятилетий земля просела, и надгробия, заросшие крапивой, накренились вокруг большой грязной лужи:

— Мне прочитаешь отходные? — спросила она, — Если это место окажется проклятым?

— Я думала, ты собираешься в Валгаллу? — спросила Солнышко.

— Это мой первый вариант, но нет ничего плохого в том, чтобы перестраховаться.

— Рай — для раскаявшихся грешников, — проворчал брат Диас, подходя к дверям аббатства, которые давно слетели с петель и теперь гнили у ворот. В них была вделана деревянная табличка с вырезанной надписью, стёртой временем, но с оттисками круга и пятиспицевого колеса. — Печати Папы и Патриарха. Вход запрещён под страхом отлучения от церкви.

Солнышко пожала плечами:

— Меня никогда и не прилучали в церковь.

— А я на короткой ноге с Папой и парой кардиналов. — Алекс обошла брата Диаса, топая ногами по гнилой двери под мокрой аркой. — Думаю, смогу раздобыть нам разрешение.

Вода текла из сломанных желобов в заросшем дворе, один угол превратился в импровизированный пруд, у галереи обвалилась крыша, и теперь с неё лило. Брат Диас вспомнил свой монастырь — монахов, гуськом бредущих по галерее на утренние молитвы, дышащим зимним воздухом.

Он вошёл в продуваемый сквозняками зал, паутина висела между балками. За исключением одной дыры, крыша пока держалась, а пол был сухим. Пыльные лавки и столы стояли рядами, нетронутые десятилетиями — очень похоже на трапезную в его монастыре, они, казалось, были построены по одному плану. Безвкусная еда, удушающая тишина, сокрушительная рутина, каждый день — копия предыдущего…

Он резко обернулся на шум. Вигга бросила промокший плащ на стол и отчаянно отряхивалась брызгала во все стороны. Она сдула облачко капель и наклонилась, выжимая волосы обеими руками. Мокрая рубашка прилипла к спине, так что он видел контуры татуировок под ней, мокрые брюки прилипли к заднице, так что не нужно было гадать о её форме, да и зачем гадать, когда он точно знал, как она выглядит, какова на ощупь…

— Святая Беатрикс, — пробормотал он, отворачиваясь, одной рукой украдкой поправляя брюки, а другую засовывая под рубашку за флаконом.

Солнышко подвела коня и пыталась расстегнуть подпругу, одновременно держась за рёбра. Он тут же схватился за возможность отвлечься:

— Давай помогу, — он стащил мокрое седло и бросил на пол.

Солнышко откинула мокрый капюшон и начала гладить коня, тихонько бормоча что-то. Её светлые волосы, если не считать нескольких выбившихся прядей, были собраны в пучок, а одно ухо торчало. У эльфов, конечно же, острые уши, это первое, что о них узнаёшь. Но у Солнышко кончик был отрезан.

Она заметила, как он смотрит. В полумраке её глаза были огромными:

— Его отрезали, — сказала она, — Ножницами для стрижки овец.

Брат Диас сглотнул:

— Кто мог такое сделать?

— Они сказали: я — враг бога, так что, наверное — друзья бога? — она вернулась к поглаживанию коня. — Однако крови было гораздо больше, чем они ожидали, поэтому они оставили второе как есть. — она повернула голову, показывая ему, и щёлкнула пальцем по острому кончику.

Брат Диас сглотнул:

— Это… — он едва ли понимал, что это такое. Она была врагом Бога, с чисто догматической точки зрения, но без неё их святая миссия пошла бы прахом ещё на Адриатике. Он знал множество людей, у которых было меньше признаков наличия бессмертной души. Он немного виновато отвернулся, надеясь отвлечься на что-нибудь другое.

Алекс смотрела в давно потухший камин, потирая бледные руки:

— Как думаешь, получится разжечь огонь?

— Попытка не пытка. — Вигга схватила стул, перекинула его через голову и со свистом опустила на другой, разбив оба вдребезги. Она показала острые зубы в безумной ухмылке, принявшись топтать остатки босой пяткой, чтобы пустить в растопку.

Непринуждённая сила. Радостная дикость. Полное презрение к приличиям и запретам. Брат Диас заставил себя отвести взгляд, вынужденный снова поправить промежность:

— Благословенная святая Беатрикс…

Чистые мысли. Скучные