Кейт Форсит - Проклятые башни

Доннкан кивнул и потер глаза, которые были такого же необыкновенного топазово-желтого цвета, как и отцовские. Изолт взяла его на руки и прижала к себе.

— Но я буду очень по тебе скучать, котенок. Ты должен пообещать мне быть хорошим мальчиком, не дразнить Сьюки и не улетать от нее.

Ребенок сонно кивнул кудрявой золотистой головкой, и мать уложила его в постель. Он так и не выпустил из рук свой меч. Мысленным усилием она потушила канделябры на столе, и комната погрузилась в темноту, освещаемая лишь рдеющими углями в камине.

— Какую сказку тебе рассказать?

Он забрался под одеяло.

— Про дочь Мороза и Северного Ветра, — попросил он.

Изолт уселась, поджав под себя ноги, в широкое кресло у кровати и положила на колени перевернутые ладонями вверх руки. Взмахнув рукой, она начала нараспев:

— Дочь Мороза и Северного Ветра родилась в сени Черепа Мира, далеко-далеко от долин, где жил и охотился народ…

Малыш заснул раньше, чем она закончила, но она продолжала рассказ, зная, что конец истории ничуть не менее важен, чем ее начало. Вздрогнув, она вернулась в реальность, заметив Сьюки, прислонившуюся к косяку и жадно слушающую.

— Какая прекрасная история, Ваше Высочество, — севшим голосом прошептала служанка. — Только очень грустная!

— У Народа Хребта Мира большинство историй грустные, — тихо ответила Изолт, осторожно поднимаясь, чтобы не разбудить спящего сынишку. — Боюсь, у них не слишком хорошо с чувством юмора. — Она убрала со лба малыша упавшую прядь волос и очень нежно поцеловала его между глаз.

— Береги его, Сьюки, — сказала она серьезно. — Мне очень тяжело снова оставлять его.

— Обязательно, Ваше Высочество, — пообещала Сьюки. — Значит, вы снова уезжаете?

— Боюсь, да. В Блессеме появились свежие войска, которые идут на помощь тем, что бежали из Риссмадилла и Эррана. До чего же они упрямые, эти тирсолерцы! У нас было почти четыре месяца, чтобы отдохнуть и заново отстроиться, так что это уже кое-что. И все-таки пора уже придавить Эрран и Тирсолер раз и навсегда. Мы выезжаем в Арденкапль завтра утром.

Она пошла к выходу из детской, и Сьюки неожиданно сказала:

— У вас усталый вид, миледи. Вам обязательно нужно возвращаться на военный совет? Может быть, вы лучше поспите?

Изолт бросила на нее быстрый взгляд и одной рукой инстинктивно прикрыла живот.

— Мне очень бы этого хотелось, но мы планируем тактику, а ты же знаешь, что эти пустоголовые лорды ничего не понимают в таких вещах.

— Но…

Изолт строго взглянула на нее, и Сьюки проглотила готовые сорваться с языка слова.

— Его Высочество ни о чем не знает, — сказала Изолт, — и не должен узнать! Ты меня поняла?

— Да, Ваше Высочество, — послушно сказала Сьюки. Взгляд Изолт не смягчился, и служанка, покраснев, сделала маленький книксен и опустила глаза. Изолт подошла к двери и сказала:

— Мне нужно возвращаться. Я уже и так слишком долго отсутствовала.

— Я принесу вам травяного поссета, который делала когда-то леди Изабо, — предложила Сьюки.

Изолт раздраженно пожала плечами и сказала:

— Как хочешь, но держи язык за зубами, прошу тебя.

— Да, миледи, — ответила Сьюки в спину Изолт, когда та выходила из двери.

Солдаты строем шли по дороге с тяжелыми ранцами за спиной, с притороченными сверху скатками серых плащей, и наслаждались ласковым весенним солнышком, пригревавшим их руки и лица. На севере возвышались густо поросшие лесом холмы, а на юге лоскутным одеялом спускались к небольшой речушке поля, изгороди и маленькие рощицы.

Поля были недавно вспаханы и засеяны, и землю уже покрывала нежная зеленая дымка. На обочине щипали травку овцы. Пастух, приглядывавший за ними, упал на колени, когда мимо него проезжали Изолт с Лахланом, и призывал на их головы благословение Эйя, к огромному удовольствию Мегэн. Старую ведьму очень радовала та легкость, с которой очень многие простые люди забыли учение Оула и вернулись к старым обычаям Шабаша. Хотя она понимала, что их уступчивость в основном была вызвана благодарностью за то, что Ри выгнал из страны Ярких Солдат, она все же надеялась, что скоро они проникнутся к Эйя подлинным почтением.

Весеннее равноденствие праздновали по всей стране душистыми свечами, вечнозелеными венками и колокольным звоном в каждой деревне. Мегэн, Мэтью Тощий и остальные ведьмы провели всю весну, надзирая за севом и появлением на свет ягнят и козлят. Сеять пшеницу и рожь было уже поздно, но они засадили поля ячменем и овсом, а также фасолью, которая должна была виться вокруг стеблей овса, а на грядках посеяли горох, лук-порей, картофель и капусту. По всему Рионнагану и Блессему строили новые дома и амбары, чинили разрушенные стены и изгороди, сажали новые фруктовые деревья в садах, рыли сточные канавы.

Большое число знахарей и знахарок вступили в Шабаш, когда армия Ри одержала победу над немногими оставшимися искателями Оула. Среди них оказалось множество ведьм, которым удалось спастись во время правления Оула и которые все это время скрывались по стране. Хотя большинство предпочло остаться в безопасности Лукерсирея, обучаясь новым умениям в Башне Двух Лун, у некоторых хватило мужества и Таланта, чтобы присоединиться к Мегэн и остальным ее товарищам.

Лахлан всю зиму командовал ремонтом шлюзовых ворот, охранявших вход в Бертфэйн, так что теперь Риллстер снова был в безопасности. Сначала эта проблема озадачила всех. Речные ворота и шлюзы были сконструированы и построены Малькольмом Мак-Бренном во времена Эйдана Белочубого, в конце Второй Фэйргийской Войны. Система шлюзов поддерживала уровень воды в Бертфэйне, контролируя приливы и позволяя в любое время поднимать и опускать корабли, при этом закрывая вход враждебному морскому народу. Яркие Солдаты имели глупость во время нападения на Дан-Горм взорвать ворота, потеряв в результате последовавшего наводнения множество собственных кораблей и сделав себя уязвимыми для атак Фэйргов. Хотя, судя по всему, они неоднократно пытались починить ворота, эти попытки явно оказались бесплодными, поскольку морские змеи с легкостью разрушили их примитивные преграды.

Лахлан и его инженеры довольно долго ломали голову над руинами ворот, не в состоянии придумать, как починить огромное колесо, открывавшее и закрывавшее ворота. Потом Дайд Жонглер привел к Ри старика с изувеченной ногой. Его звали Донован Колченогий, и он тридцать лет прослужил начальником порта в Бертфэйне, а до этого работал на каналах с тех пор, как был еще совсем мальчишкой. После Ламмасского нападения он присоединился к повстанцам в Дан-Горме, ведшими с Яркими Солдатами партизанскую войну. Он спасся от первой атаки Фэйргов вместе с Дайдом и Катмором Шустрым и с тех пор служил в армии Ри помощником инженера.