Наталья Якобсон - Империя дракона

Во всем замке царил упадок, за исключением покоев Одиль, моих собственных, наспех убранных апартаментов и длинной анфилады бальных залов. Зачем держать столько слуг, если они не хотят даже протереть пыль или проветрить закрытые помещения? Я сильно подозревал, что Камиль, оставаясь на ночь в замке, спит в чуланчике над каретным сараем и даже не думает для этой цели привести в порядок одну из старинных постелей. А их в разных спальнях было полно, десятки кроватей из красного дерева или мореного дуба, под балдахином, расшитым загадочными символами.

Из окна открывалась отличная панорама на башенки и крытые переходы замка. Крепость - это целый лабиринт, а если смотришь на черепичные, медные и бронзовые пластины крыш с высоты, то они напоминают целый город. Красочные вымпелы и штандарты гордо реяли на ветру.

Одиль все время жаловалась на то, что ворон будет залетать в ее окна и всячески проказить, хотя птица спокойно сидела у меня на плече или на спинке стула, и даже не думала улетать.

Мое внимание часто привлекала самая высокая башня, сделанная из белых мраморных плит. Если по небу плыли кучевые облака, то она почти не выделялась на их фоне, а в безоблачную погоду напоминала бледное видение. Башня-призрак, может, она уже давно разрушена и лишь иногда показывается мне. А если она настоящая, то находится на такой высоте, что ее трудно рассмотреть. Прямоугольные зубцы на ее крыше напоминали шахматную ладью. Пользуясь тем, что Камиль зазевался, я ловко выпрыгнул в окно, собрал все силы и вскоре ощутил под ногами твердый, скользкий мрамор.

Башня все-таки была реальной. Я перегнулся через парапет, чтобы посмотреть вниз, на двор замка и простирающуюся за внешней стеной долину. Какая головокружительная высота! Недалеко отсюда находилось морское побережье. Легкий бриз обдувал мне лицо, кромка синей воды была почти неразличима с такого расстояния, но я ее видел и слышал все звуки, доносящиеся снизу из жилых помещений, даже то, как услужливые эльфы спорят на кухне из-за того, что приготовить на ужин. До них мне уже не было дела. Оказавшись так близко от открытого неба, я вновь почувствовал себя драконом.

-- Даже птицы не летают так высоко, - раздался за спиной знакомый, вкрадчивый голос. Обозревая обширные, но хмурые угодья без цветов и зелени, я старался не обращать внимания на то, как горбун подкрадывается ко мне.

Почему-то вспомнилась Дебора. Ждет ли она все еще возвращения своей скрипки, или уже совсем отчаялась. По крайней мере, в своем горе она не одинока. С ней остался верный паж. Да и что такое для нее одна, другая сотня лет? Ничего с ней не случится, поплачет, но подождет. Ее образ стал расплываться в памяти. Более важные дела ждали моего решения. Главное, у меня есть свитки, которые мы с Перси надежно спрятали в склепе. Они светились изнутри самой опасной и древней магией, недоступной никому. Если я расшифрую их...Нет, еще рано думать о этом, мне непонятны там почти все символы.

-- Ты во всем стремишься быть первым, - Ротберт ходил кругами за моей спиной и задумчиво морщил лоб. - Не сердись, наследник! Всегда можно прийти к взаимовыгодному соглашению. Заключим мир!

-- Перемирие, - поправил я, оборвав одним замечанием мрачную торжественность его речи. - С чего вы взяли, что соглашение выгодно обеим сторонам?

-- Только слепой может не заметить в таком деле своей выгоды, - понизив голос на несколько октав, пробурчал собеседник.

-- Вы имеете в виду княжну? И тысячи мятежных подданных? - я нахмурил брови, разглядывая изменчивый узор, проплывавших мимо облаков. Стоит ли очертя голову кидаться в омут или лучше обойти его стороной? - Вы отдаете в мое распоряжение легион тьмы только с тем условием, что я сам подчинюсь коварной богине?

-- Появление спутницы, которая привыкла блистать в обществе, поднимет чей угодно авторитет.

-- Значит, ваше предложение должно показаться мне заманчивым?

-- Разве кто-нибудь предлагал тебе нечто, более приятное? Твои ухаживания уже имели успех?

-- Ухаживания? - с трудом переспросил я. Это слово даже отдаленно не вязалось с ситуацией. Роман с демоном - вот как точнее было назвать мое общение с ней. И тем не менее, как бы в мыслях я не критиковал Одиль, а уйти за пределы замка не мог уже несколько дней.

-- Если тебе не удалось расположить ее к себе, то вина целиком твоя. Даже пряхи старались говорить ей про тебя только лучшее, - продолжал Ротберт.

-- Можно подумать, они делали это бескорыстно?

Если бы мое мнение с самого начала не было предвзятым, то я бы, пожалуй, решил, что такой приз стоит любого сражения. Но что-то в Одиль отпугивало меня. За ее спиной, как будто, парил темный ангел и, осененная его крыльями, она уже не казалась такой милой и хрупкой. Статуя Ланон Ши в нише над маршем парадной лестницы копировала красоту княжны. К ней я приближался охотнее. Безмолвные мраморные черты не могли исказиться в насмешливой гримасе. Локоны, как змеи, клубились вокруг неподвижного лица. В одной руке она держала такой же мраморный альбом, в другой кисть и перо - символы ее покровительства поэтам и художникам. А говорили, она вдохновляет еще и музыкантов. Может, это Камиль, который свято верил в нее, водрузил на голову статуи золотой лавровый венок. Когда лестница погружалась во мглу, можно было подумать, что белый силуэт парит под самым куполом потолка.

Каждую ночь я со свечой приходил к изваянию и подолгу стоял возле него. А вдруг фея оживет и поведает мне об эпохе своей власти и падения.

-- Разве сам я не смог бы отыскать такую же красавицу? На дне океана множество жемчужин, а не одна, - я сказал это просто так. Давала о себе знать ущемленная гордость, но Ротберта такое доказательство глупости привело в восторг.

-- Так слетай, вымани из усадьбы какую-нибудь сельскую дворянку и следи за тем, как она состарится и с неспешным течением лет обратится в прах, в то время как ты даже не изменишься.

-- А Одиль?

-- Недавно она стала такой же, как ты, проще говоря, вечно юной. В этом ее личная заслуга, не моя, - последнюю фразу он выделил особенно, стараясь дать понять, что Одиль, способная ограбить кого угодно, раньше времени утащила тот подарок, который и так был предназначен ей.

-- В ваших доводах есть резон, - кивнул я, при этом задумавшись на посторонние темы. Как я буду целый век терпеть претензии Одиль, если мы даже пяти минут не можем провести вместе без ссоры.

-- А ты хочешь провести всю вечность с Камилем или с этим инфантильным красавчиком, сбежавшим от своих собратьев-чернокнижников?

-- С Винсентом? - да я бы скорее повесился. Ротберт совершенно верно подметил его смазливость и инфантильность, даже спустя века он оставался вредным, запальчивым мальчишкой. Трудно было находиться с ним рядом больше минуты и при этом не выпустить когти.