Никос Зервас - Дети против волшебников

— Всё может быть. Ничего, в Москве разберутся, — буркнул Ваня и засунул папку в рюкзак. — Ух ты… а это что? Интересная штуковина!

На полке лежал… настоящий капитанский хронограф! Новенький, поблескивает, запечатан в гладкий хрустящий пакетик… Эх, если что и хотелось нашему Ваньке когда-нибудь заполучить, так это именно такую вещицу! Он читал про такие в журналах, и ребята в училище взахлёб пересказывали друг другу: вот ведь что придумали на Западе для своих офицеров! Недавно появилась у генералов и полковников НАТО, а также у специальных агентов высшего класса такая игрушка, стоит бешеные деньги. Внешне — наручные часы, а сколько всяких встроенных функций! Тут тебе и шагомер, и дальномер, счётчик Гейгера, и приёмопередатчик, и мобильный телефон с выходом в Интернет, уж не говоря про всякие медицинские сенсоры — температура, пульс, давление… Наконец, встроенная фотокамера (для разведчиков просто незаменима), а главное — GPS, мгновенное определение координат при помощи спутника с нанесением их на электронную карту местности!

— Ничего себе игрушки у колдунов! — поразился Ставрик, любуясь вещицей. — Всю жизнь о такой мечтал… А у них просто так валяется.

— А нечего разбрасывать! — сказал Ваня, прилаживая капитанский хронограф себе на запястье. — Нам в дороге очень пригодится.

— Ты что! Ванечка, с ума сошёл? — шагнула вперёд принципиальная Морковка. — Это же ихняя, гадкая, вредная вещь… зачем тебе? Выброси скорее!

— Вы не понимаете, Надя, — строго сказал Царицын. — Это прибор, который поможет нам в пути. Навроде компаса, только в миллион раз лучше, понимаете?

— Смотри, здесь ярлычок болтается! — Ставрик ухватил пальцами бумажку, прикреплённую к хронографу на тоненьком пластиковом волоске. — Что написано? Номер какой-то… Две тройки, три пятёрки и восемь.

— Это номер личного дела, — догадался Ваня, глянув на шестизначное число. Покосился на ящик с папками: — Вон, вторая сверху лежит.

Надинька вытащила досье: ага, две тройки, три пятёрки, восемь. И заморгала удивлённо:

— Ой, Ванечка, это же… твоё личное дело! Тут написано: «Шушурун»…

Царицын впился когтями, распахнул пластиковую обложку, и вдруг…

Что-то слабо заурчало в дальнем конце зала, и… дети поняли, что включился эскалатор. Кто-то спускался вниз, в павильон! Ну точно — вот послышались торопливые щёлкающие шаги, а потом шелест шёлковых рукавов, трущихся о мантию, и — голос страшного Рюдегера фон Бетельгейзе:

— А я Вам говорю, герр Шпека, их здесь нет! И быть не может!

— Отчего же, пан Рюдегер, отчего же? — быстро возражал второй голос. — Они же русские, им нужна русская лаборатория, вот что я Вам скажу!

Дети разом присели.

— Во всём виноват мальчишка, этот гадкий шаман! — шипел на бегу Рюд фон Бетельгейзе. — Я с самого начала предупреждал! Это очень опасный мальчик. Я думаю, это славянский мутант. Подумайте, какой колоссальной магической силой нужно обладать, чтобы истыкать гвоздями самого профессора Кохана Коша? Только русские варвары способны на такую жестокость!

— А я настаиваю, что всему виной девчонка, — нервно огрызнулся пан Войцех Шпека. — Не зря мудрая кобра Мак-Нагайна говорила, что у русской Надейды небывалый магический потенциал. Это она убила и Коша, и Карлиса Гаафса, у меня нет сомнений!

— Герр Шпека, здесь их определённо не может быть, — лысый фон Бетельгейзе остановился в десяти шагах от бокса, где притихли, прижимаясь под стеночку, бедные дети. — Да зачем им нужен Лабруис? Они разыскивают своего приятеля, а он уже давно в Отроге…

— Давай всё же удостоверимся, что здесь никто не прячется, — проскрипел пан Шпека.

— «Интересно, как ты хочешь удостовериться, — подумал Ваня. — Надеюсь, на этот раз обойдётся без…»

Не обошлось. Нервный пан вытащил красноватую резную шкатулку и — быстро извлёк волшебное перышко. На этот раз перышко было чернее, чем хлопья сажи. Положил на ладонь, дунул — пушинка взвилась почти к самому потолку и, затейливо танцуя, понеслась… прямиком туда, где прятались дети.

Ваня быстро посмотрел на Надиньку, перевёл взгляд на Касси, которая что-то шептала, потом глянул на отважного Ставрика. Тот уже приготовился снова жать курок волшебного зонтика…

«Нет, они здесь ни при чём, — осознал Ваня с горечью. — Перышко почуяло именно меня».

— Что надо говорить? — прошептала Надя, потрогав Кассандру за руку.

— «Господи, помилуй меня, грешного», — губами показала Касси.

Ваня следил за чёрным перышком, вьющимся под самым потолком… Да, приближается. Заходит, как бомбардировщик на цель…

— Кто-то из нас согрешил… — простонала Касси. — Кого-то оно почуяло…

Ваня спохватился: ну конечно же! Рванул пальцами браслет, сдёрнул с запястья капитанский хронограф. Аккуратно, чтоб не брякнуло, положил обратно на стол. Касси молча показала большой палец. Надинька быстро, неслышно чмокнула Царицына куда-то в ухо.

Ваня немного покраснел. И правда, как же не сообразил, что ведь это — тяжкий грех, кража! Одно дело, когда в передряге боец берёт чужие патроны, лекарство или пищу. Но роскошный капитанский хронограф был, если говорить совсем честно, не очень-то нужен Ване в колдовском подземелье. И брал его Царицын не для того, чтобы прямо сейчас пользоваться как компасом. Просто… ну как сказать… мечталось вернуться в училище не только с парой орденов на груди, но и с капитанским хронографом на запястье. Чтобы все видели: молодой человек побывал в серьёзном месте и вернулся с неслабым трофеем.

Перышко вдруг злобно завертелось — как оса, почуявшая, что её собираются шмякнуть полотенцем. Кинулось было вперёд, потом дёрнулось обратно — завиляло и поплелось обратно к хозяину.

— Да никого здесь нет, — опять заныл фон Бетельгейзе, стёкла пенсне колко блеснули. — Хватит время терять! Они, небось, уже в Отроге Полуночи…

Колдуны бросились к выходу — только почему-то не в сторону эскалаторов. Грохнула решетчатая дверца — и тёмное жерло тоннеля поглотило торопливые шаги. Двое двинулись по мосткам вдоль путей.

— Не нашли, не нашли! Перышко сначала к нам, а потом испугалось! — торжественно прошептала Надинька. — Это потому, что мы хорошо молились.

Ставрик с облегчением расслабил повлажневшие руки, стискивавшие волшебный зонт. Ваня поднялся с колен, подошёл поближе к свету — и раскрыл собственное личное дело.

Уже на второй странице начинался пространный рукописный текст с любопытным заглавием:

Отчёт о снятии русской (византийской)защиты с учащегося.

Имя: Шушурун

(Алтай, Россия, 1 год обучения)