Робин Хобб - Магия отступника

Устал не я один. Воины набрали дров, и Дэйси прошлась по лагерю, зажигая костры. Хотя Кинроув и Джодоли вчера как следует наелись, перемещение целого войска истощило их магию. Их кормильцы торопливо готовили им трапезу из припасов, натруженных на лошадей. Большинство спеков никогда не путешествовали в такие морозы, не говоря уже о ночевке в походном лагере. Оликея не жаловалась — явное свидетельство того, как глубоко она погрузилась в скорбь. Мы встали на ночлег в закрытой части ущелья. Через вход в нее намело немного снега. Кто-то пытался смести его хвойными ветками, пока другие складывали из лапника лежанки, чтобы не спать прямо на промерзшей земле. Мальчик-солдат советовал им взять с собой шерстяные одеяла и меха, так что большинство были готовы к ночевке, но тем не менее теплой эта ночь не выдастся и для них.

Для всех великих приготовили курганы лапника, застеленные мехами и теплыми одеялами. И магов, и воинов ждала обильная трапеза. По мере того как сгущалась ночь и подступал холод, в огонь подбрасывали все больше дров, пока костры размерами не начали напоминать пожары. От этого промерзшая почва вокруг начала оттаивать и раскисла. Закутанным в меховые плащи спекам становилось жарко, они сбрасывали теплую одежду и замерзали. Они захватили с собой и выпивку, чтобы прогонять холод, куда более действенную после дневного перехода. Никто из великих им не воспрепятствовал. Молча и с предвкушением скорых перемен я наблюдал за происходящим и прислушивался к тому, как их командиры уточняют планы завтрашнего ночного нападения.

Было уже довольно поздно, когда последний из них заснул. Мальчик-солдат улегся, измотанный путешествием и разговором и тревожащийся о завтрашнем дне. Оликея прижалась к его спине, и вскоре ее усталость взяла свое. Мальчик-солдат закрыл глаза, но сон не шел. Он отправлялся в свой первый бой, но знал, что лучше прочих великих представляет, с чем они столкнутся завтра. Это терзало его. Справится ли он или обречет своих воинов на бессмысленную смерть? Так или иначе, ему хотелось поскорее встретиться с трудностями и оставить их позади. Я знал все его планы и убедился, что в большинстве случаев принял бы такие же решения, будь я вынужден безжалостно уничтожить врага, не уступившего другой тактике. Я наблюдал за мальчиком-солдатом, собственной тенью, плодом отцовского воспитания и обучения в Академии и той ненависти, которую это обучение вызывало в спеках. Я с ужасом изумлялся тому, что происходит, когда подобная система обращается против себя самой.

Потом я принялся подробно обдумывать каждую деталь, которая завтра может его подвести. Я размышлял о людях, застудивших себе мышцы, и поглощенных ими крепких напитках. Подумал об ожидавшем их глубоком снеге, о тропинках, которые придется в нем протаптывать. Быстроход есть быстроход: он лишь ускоряет движение по местности, но не может сгладить ее препятствия. Вспомнил о неумелых всадниках и их жалких скакунах. Дэйси, скажем, досталась ломовая лошадь, не более привычная к хождению под седлом, чем сама Дэйси — к верховой езде, выбранная лишь из-за того, что могла увезти великую. Я вообразил для мальчика-солдата все несчастья, способные проистечь из их сочетания. К этому я добавил, что он не представляет, кто сейчас командует фортом. Он полагается на то, что часовые окажутся небрежными и полусонными.

Я сознательно подкармливал его страхи и еще долго не давал заснуть, хотя все остальные уже похрапывали. А затем, когда видения возможных несчастий окончательно измотали его усталый разум, отступил в тень. Он сразу же провалился в сон, а я сделал все возможное, чтобы тот оказался крепким. Я исподволь успокаивал его и, как только уверился, что он погрузился слишком глубоко, чтобы видеть сны, начал действовать.

Труднее всего было незаметно подобраться к его магии. И он, и другие великие последнюю пару дней копили силы и ели лишь самую благоприятную для этого пищу. Мальчик-солдат до сих пор сокрушался, что так и не восстановил прежние формы, потерянные, когда я растратил все его запасы в тщетном покушении на дорогу. И все же за эти дни он перерос Джодоли. Его рост и сложение давали ему явное превосходство над Дэйси: ее тело просто не смогло бы носить тот же вес, который носило его тело. Кинроув быстро восстановил магию благодаря преданной команде опытных кормильцев. Тем не менее они с Джодоли настаивали, что их запасы истощатся от переноса войск к Геттису и обратно. Они предупредили Дэйси и мальчика-солдата, чтобы те копили силы, поскольку часть этой задачи, вероятно, упадет на их плечи.

Словно крошечный клещ, я высасывал из него магию, пока мое сознание не наполнилось и даже не переполнилось. Я по возможности отдалился от восприятия мальчика-солдата и послал острую, точно игла, мысль на поиски Эпини.

Я не смог ее найти.

На один ужасный миг я задумался, жива ли она. В последний раз, когда мы виделись, ее здоровье оставляло желать лучшего, ее измотали беременность, скорбь и тревога за меня. Геттис — не самое подходящее место для появления на свет первого ребенка у женщины нежного воспитания. Хорошо, что с ней рядом будет Эмзил, но, хотя той и доводилось помогать при родах, она не была ни доктором, ни повитухой. Я пытался подсчитать, на каком сроке сейчас Эпини, но чувство времени давно ускользнуло от меня, так что я никак не мог решить, успела ли она родить или все еще в тягости.

Я поддался сердечному порыву и потянулся к Эмзил. Я нашел ее с такой же легкостью, как и впервые, когда вошел в ее сон. На этот раз я поступил мудрее и приблизился к ней медленно и осторожно.

— Эмзил, Эмзил, ты меня слышишь? Это Невар.

Я чувствовал ее близость, но ее скрывал какой-то сумрак. Я отчаянно тянулся к ней.

— Эмзил? Эмзил, пожалуйста! Выслушай меня. Выслушай мое предупреждение.

Но за скрывшим ее разум туманом я нашел лишь ту же стену, с какой столкнулся в прошлый раз. Она исключила меня из своих снов, решив жить без меня. Я не винил ее, она давно уже привыкла рассчитывать только на себя. И я не мог прорваться сквозь защиту, помогавшую ей оставаться сильной. Значит, Эпини. Я должен найти Эпини, если хочу их предупредить.

Я собрал всю похищенную магию и настойчивей потянулся к кузине. После долгих сомнений, после бесконечного, безысходного стремления откуда-то из другого мира вдруг донесся потрясенный вскрик.

— Эпини? Эпини, пожалуйста, пусть это будешь ты. Пожалуйста, выслушай меня. У меня очень мало времени, а я должен предупредить тебя о страшной угрозе.

— Невар? — Ее голос был густым, словно сироп.

Она не спала, но, казалось, и не бодрствовала. Я ничего не видел ее глазами и почти не ощущал, что ее окружает. Ей было тепло. Вот и все, что я мог сказать.