Наталия Московских - Нити Данталли (СИ)

Мальстен шумно втянул воздух, увидев мир чужими глазами и почувствовав силу, сдерживающую агонию его собственного тела. Контролировать это оказалось так же просто, как устраивать представления в малагорском цирке — понадобилось лишь сбавить концентрацию. Сияние вокруг руки аркала погасло, и вернувшаяся расплата буквально вытолкнула данталли из сознания пожирателя боли. Нити исчезли, освобождая малагорского принца, и расплата, усиленная после запретного прорыва сквозь красное, принялась за дело с особым тщанием.

Перед глазами Мальстена на миг потемнело, он покачнулся, удержавшись за спинку кресла.

Бэстифар ожег данталли уничтожающим взглядом, выбросил руку вперед, и красное сияние вновь обволокло ее, однако на этот раз боль не отступила, а лишь стала сильнее, сваливая на колени. Последние силы ушли на то, чтобы не закричать.

Аркал приблизился и угрожающе склонился над кукольником, находя его взгляд.

— Больше никогда, — прошипел он. — Ты понял? Не смей…

— Помешай мне, — сдавленно, но с усмешкой отозвался данталли, хотя усмешка эта вышла весьма натянутой на его синюшно-бледном лице.

Казалось, Мальстен впервые видел Бэстифара таким отчаянно и беспомощно злым. Сияющая алым светом ладонь сжалась в кулак, свет стал ярче и насыщеннее, в ответ на что по телу данталли будто бы разлили жидкий огонь. Несмотря на усилия и попытку терпеть, стон все же вырвался из груди, со взмокшего лба на пол упало несколько крупных капель пота.

— И что дальше, Бэс? — выдавил Мальстен, заглядывая в черные глаза аркала. — Чем будешь пытать? Все, чем ты можешь сломить, получено от меня… — он помедлил, пережидая волну и стараясь не закричать. — Я это все уже испытал.

Бэстифар растерянно замер, округлившимися от возмущения и изумления глазами глядя на нынешнюю жертву своей пытки.

— Ты не можешь управлять мною, Бэс. Зато… — Мальстен перевел дыхание, — зато у меня на тебя управа есть.

Бэстифар не почувствовал — увидел, что его рука начинает нервно подрагивать, охваченная алым сиянием. Злость, растерянность и (неужто?) страх — все смешалось в его сознании, перемежаясь с искренним непониманием, как это существо, сваленное на колени болью расплаты, может так держаться и говорить такое. Аркал впервые столкнулся с тем, кому его пытка нипочем, с тем, кто никогда не сломается, с тем, кто до последнего будет стараться держать лицо и не сдаваться. Мальстен Ормонт не станет умолять своего мучителя прекратить, он все стерпит, и при этом в его силах будет воздействовать на пожирателя боли с помощью нитей, игнорируя враждебный красный цвет. Этот данталли был опасен…

— Что, уже не так уверен, что я должен остаться в Малагории? — с трудом усмехнулся демон-кукольник, и аркал осознал, что, пожалуй, Красный Культ прозвал этих существ так неспроста. — Сам ведь погонишь, как только сочтешь меня опасным. Уже… уже счел, не так ли? И теперь считаешь, что меня до̀лжно убить…

Бэстифар покривился, но слов, чтобы ответить данталли, так и не нашел.

— Так как, Бэс? — став лицом белее полотна, обратился кукольник. Взгляд, затуманенный расплатой, казался осмысленным и решительным. Бесстрашным. — Убьешь меня?

Аркал не мог представить себе, чтобы слова могли ранить, хотя не раз об этом слышал. Для него подобное описание было недоступно, он и от физических ран ничего не испытывал, однако вопрос Мальстена Ормонта, казалось, сумел сбить дыхание, как резкий удар в грудь.

Бэстифар не удостоил данталли ответом. Резко освободив его от своего влияния, аркал развернулся и стремительным шагом покинул комнату Мальстена, оставив его наедине с расплатой, как он того хотел.

В комнате сильно пахло расслабляющими благовониями, и Кара, с наслаждением запрокинув голову, в очередной раз вдохнула приятный аромат. Резко открывающаяся дверь сейчас даже не заставила женщину вздрогнуть. Лениво приподнявшись с подушки, Кара едва ли с интересом наблюдала, как ураганом ворвавшийся в помещение Бэстифар гневно опрокинул стоящую на постаменте декоративную стеклянную фигурку изящной высокой кошки, и та разлетелась вдребезги.

— Слепой идиот! Самонадеянный гордец! Дурак! Проклятая беспокойная душонка! — с остервенением цедил малагорский принц, попутно грубо отодвигая или пиная попадавшиеся на пути предметы мебели.

Кара глубоко вздохнула, поджав губы при взгляде на разлетевшиеся по полу осколки.

— Мне нравилась эта статуэтка, — чуть сдвинув брови, заметила женщина, понимая, что аркал пропустил ее комментарий мимо ушей. Продолжая обходить комнату нервными широкими шагами, он способен был говорить только сам с собой.

— Принципиальная разница! Как ее можно не увидеть?! «Это то же самое», «дело в твоей конечной цели»! Надо быть действительно слепым, чтобы не понять!.. И ведь потом — молча… ни разу не попросив остановить… Проклятье!!!

Гневно смахнув очередной постамент, Бэстифар превратил дорогую фарфоровую вазу в беспорядочную груду осколков. Кара приподняла бровь.

— А эта ваза, между прочим, почти на сто лет старше тебя… была, — хмыкнула она.

Блюдо с фруктами, попавшееся на пути принца, также не избежало незавидной участи своих предшественников и оказалось на полу.

— Хотел терпеть — так терпи! Заглуши это тогда, чтобы я не слышал! Чтоб тебя! Ненавижу!

Бэстифар с силой сжал руками уши и зарычал от злости.

— Ну, давай. Круши здесь все, — закатила глаза Кара. — Это ведь не твои покои, почему бы не развести здесь беспорядок?

Сделав очередной шаг, аркал едва не потерял равновесие, запнувшись о подкатившийся под ногу апельсин. Несчастный фрукт тут же был нещадно раздавлен, заставив Кару поморщиться.

— Перевод продуктов, — качнула головой она, пододвигаясь на край кровати и изучающе разглядывая принца. — Послушай, может, лучше мне пойти к Мальстену сейчас? У меня, может, лучше получится найти на него управу… ну, или у него — на меня, а ты, похоже, все равно сегодня не в настроении.

Аркал замер, словно пораженный громом. Несколько секунд он пустым неосмысленным взглядом смотрел на беззаботно болтающую ногой темноволосую женщину, и лишь через четверть минуты к нему пришло осознание сказанных слов.

— Что?! — округлив глаза, воскликнул он. Кара лучезарно улыбнулась.

— О! — победно воскликнула она. — Зато глаза прояснились наконец.

Женщина похлопала по кровати, призывая принца присесть и успокоиться. Нахмурившись, Бэстифар тяжело опустился рядом с Карой и устало потер руками лицо.