Алсана Злолотце - Линия Между

— Может, ну его? Поспи еще хоть немного, а? — граф подъехал поближе к королевне.

— А потом лошадей по морозу гонять? — нервно огрызнулась она. — Мар, я не неженка, я ведьма боевая! Потерплю до вечера.

— Уверена?

— Ма-а-а-р! — застонала дриада. — Я понимаю, тебе ужасно много лет, но это не повод со мной нянчится!.. Прости. Совсем издергалась, демоны… Я не хотела тебе грубить.

— Да ладно, — Дерлеский улыбнулся. — Я после первого покушения полдюжины дней на всех гавкал, а у тебя хоть и не первое, но все равно неприятно.

— Да не покушение это. Так… Просто он талантливый. И Велен из него получился почти настоящий. Вот меня и передернуло. Не сразу, а потом, когда ночью проснулась. От этого еще хуже.

— Не переживай, Таисс, — глупость, конечно, но хоть что-то нужно сказать. — Все это скоро закончится.

— Ну да, — как-то не очень оптимистично кивнула девушка. — Скоро.

На крыльцо вышел Аллеано, сменивший тапочки на зимние сапоги. К груди он бережно прижимал какой-то сверток. Не дожидаясь, пока эльф наберется смелости и подойдет, Марианн спешился.

— Доброе утро, Аллеано, — улыбнулся он. Остроухий вздрогнул, а затем с облегчением улыбнулся в ответ.

— Легкого дня, граф! Как хорошо, что вы еще не уехали! Мне нужно с вами поговорить.

— Отойдем? — спросил граф, без слов понимая, что разговор предстоит щекотливый. Эльф кивнул и рванул куда-то в сторону, да так быстро, что чуть не споткнулся. — Господин граф, выручите меня, а?

Ясно… Кому, чего, откуда? Высокие, ну какой же это отпуск!

— Что случилось? — не теряя самообладания поинтересовался Мар.

— Понимаете, я… Мне нравится оружие. С эстетической точки зрения. Я совсем не умею им пользоваться, но рассматривать и изучать — это мое. И мне братья присылают иногда любопытные вещицы.

— И вам захотелось иметь еще один экспонат?

— Нет! Наоборот! Понимаете, вещь очень интересная, даже полезная, но… Не знаю. Не моя она, даже в комнате держать страшно. Ну я и подумал: вы ведь вчера выиграли, да и направляетесь в дичь и глушь, вам пригодится.

Предложение было заманчивым. Даже очень заманчивым. Лишь бы не очередной меч: обращаться с ними Марианн умел, но не любил.

— Давайте посмотрим, — кивнул граф. Аллеано тут же аккуратно развязал узел и развернул ткань.

— Перчатку на руку, не бойтесь, она тянется. Большому пальцу удобно? Видите дуло? А вот это спусковой механизм, он не просто так срабатывает, а магически.

— Но я не маг.

— Это не важно. Амулет заряжен, а потом найдете любого мага — это просто. Так… Вот здесь заряды, видите? Да, это на локоть, а это к плечу. Потом можно и под куртку спрятать, главное, чтобы крепления были поверх ткани, а не на голую кожу, иначе натирает. Ну все, вроде бы… А, нет, амулет же еще. Тут главное камень, можете его потом в кольцо переделать, как угодно.

Как же тебе, мальчик, не терпится избавиться от этой штуки! Ну просто руки горят! А ведь удобная вещь, хоть и смахивает на оружие наемного убийцы.

Граф застегнул цепочку на шее, несколько раз согнул-разогнул руку и спросил:

— Так как из него стрелять?

— Вы только дуло от меня отверните, — попросил эльф, — А теперь мысленно пожелайте выстрелить и жмите на спуск.

Тихий хлопок, как будто кто-то ступил на снег — и тонкий длинный шип ушел в небо. В отличие от боевых арбалетов отдача была несильная, но к ней тоже придется приноравливаться.

— Удобная вещь. Но я такой ни разу не видел.

— Это… Это работа гномов, специальный заказ, — смущенно пояснил остроухий. — Для авалианских наемников. Перехватили небольшую партию, полдюжины штук.

Ну да, правильно, гномы делают все, что угодно, только плати.

— А брату что скажете?

— Правду. Что проиграл это в карты.

— А у этого хоть название есть?

— Мар! Поехали! — крикнула королевна.

Аллеано развел руками.

— Понятия не имею.

Три дня дороги по снегу были похожи и в то же время не похожи друг на друга. Марианн следил за происходящим вокруг, получая от дороги изрядно подзабытое удовольствие. Сколько он уже не путешествовал так, не думая ни о чем срочном, позволяя мыслям о далеком Престоле лениво течь где-то на краю сознания.

Разговаривали спутники мало: холод заставлял поднимать воротники и прятать нос поглубже. А по вечерам, растопив пожарче печь, грелись горячим отваром, борясь со сном до тех пор, пока не нагреются одеяла. И хорошо еще, что в зимовках заботливо оставлялись сухие дрова. Утром все начиналось заново: растопленный магией лед становился водой для умывания, плотный завтрак, во время которого кто-нибудь обязательно шутил, мол, теперь понятно, почему вампиры предпочитают живую кровь, ее разогревать не нужно; минутные сборы, возня с лошадьми, колка мерзлых дров — и снова долгая белая дорога. Иногда начинал идти снег, благо, это не затягивалось надолго.

Под конец второго дня Мару стало казаться, что в пути он провел, если не целую вечность, то всю жизнь — это точно.

Но все-таки это было приятное путешествие, если не принимать во внимание его повод. С новыми приятелями, которые стремительно превращались в друзей, было уютно и легко, молчание лишь обостряло это ощущение. Да и сказать оно могло больше любых слов, если прислушаться. А слушать граф Дерлесский умел и любил.

Взять, например, Арлеса. С первого взгляда понятно, что настроение у него как минимум нормальное ближе к хорошему. А периодические моменты озабоченности и беспокойства связаны, скорее всего, с девочкой-акробаткой. Светлое, нежное создание, и мысли у вампира тоже светлые. К чему Марианн все никак не мог привыкнуть — это к тому, что Арлесу нужна была кровь или хотя бы сырое мясо.

С Таисс дела обстояли сложнее. К ней граф присматривался куда пристальнее: во-первых, он не отказывался от желания поговорить серьезно, а во-вторых, даже без разговоров девушка оставалась невестой ар-принца. Все три дня ее настроение двигалось по одной и той же дуге: отвратительное с утра, к полудню оно приближалось к отличному, а к вечеру снова падало. О чем думала ведьма: о брате, или о выворотне, или об оставшемся в Лимаре инквизиторе, или просто ругалась с Велемиром — понять было невозможно. Последний пункт, кажется, существовал независимо от всех остальных, потому что «нормальным» можно было назвать только то время, когда Таисс распрямляла плечи, улыбалась висящему в небе солнцу и спрыгивала на землю, чтобы размять ноги. В итоге все заканчивалось одинаково: после кратковременной борьбы Мирро валил «хозяйку» в сугроб, та заливалась хохотом и отплевывалась снегом, но понимая, что волку все нипочем, вымещала «горечь поражения» на двуногих спутниках. В конце концов, начиналась снежная битва, а потом все долго отряхивались и забирались обратно в седла.