Майкл Роэн - Кузница в Лесу

— Странники с запада, — наконец вымолвил он. — С западных побережий, где поселились жители Морвана после падения города.

— Ах-х-х… — В звуке слышалось понимание, граничившее с физической болью. — Но как это может быть? Мы не знали, что на западе кому-то удалось выжить. Невероятно — преодолеть такое чудовищное расстояние и…

— Мы не больше знали о востоке, — тихо сказал Керморван. — А наше путешествие в самом деле было трудным и унесло много жизней. Но самым ужасным было его окончание! Что здесь произошло? Почему эти варвары, которые угрожают и нам, захватили этот город?

Лицо резко отвернулось.

— Значит, Западные Земли тоже находятся в их руках? Тогда сгиньте вместе со злом, которое вы пробудили…

— Западные Земли еще не покорились, — проворчал Рок. — И те, с кем ты говоришь, приложили к этому руку, даже я. Они драпали от нас так, что только пятки сверкали!

— Тогда надежда еще жива! — с волнением произнес старик и внезапно смутился. — Н-но вам ведь нужно поесть и попить? Я принес, что мог; хоть это скудное угощение, но у меня нет лучшего.

— Вы очень добры, — с благодарностью сказал Элоф, едва ворочая языком, распухшим от жажды. — Но нельзя ли освободить наши руки, чтобы мы могли поесть, добрый тюремщик?

— Нет, сир, я не тюремщик и даже не ключник; меня держат здесь только для самой низкой и простой работы. Они не доверяют мне других ключей, кроме этого, и правильно делают! — На мгновение в его усталом голосе зазвенел металл. — Судя по твоему говору, ты северянин? Приятно знать, что их род нашел себе прибежище на западе.

Его голос упал почти до шепота.

— Теперь я должен покормить вас. Простите мою неловкость; зрение быстро изменяет мне в таком неверном свете. Но потом выслушайте, если хотите, историю наших бед!

Рука с длинными и сильными пальцами, как у Керморвана, подняла фляжку к губам Элофа. Разбавленное вино, прохладное и освежающее, коснулось его губ, и он с благодарностью сделал большой глоток.

— С чего мне начать? Может быть, с падения Морвана и гибели обоих наших правителей, короля Керина и принца Корентина, павших при осаде города?

Керморван издал странный звук, как будто подавившись вином.

— Морваннек был оставлен на попечение лорда-хранителя Каруэна, их двоюродного брата. Когда последние беженцы пришли из-за гор со скорбными вестями, здешние жители назвали Каруэна и его потомков своими правителями. Большей частью то были достойные лорды, и неудивительно, ведь они происходили от рода Керморванов. Возможно, им не хватало лишь малой толики бесстрашия и отваги древних королей, но многие считали, что это не так уж плохо. Когда стало ясно, что горы и климат надежно удерживают Лед на занятых рубежах, они приложили свои силы к новому строительству и процветанию Морваннека, который так долго прозябал в тени Морвана. Так мы обрели благополучие и наслаждались покоем — в течение многих поколений, большей частью улаживая свои текущие дела и редко вспоминая о прошлом.

Горечь, прозвучавшая в голосе старика, пробудила ответную реакцию.

— И мы тоже! — с жаром произнес Керморван. — Но продолжай свой рассказ; сколько оно длилось, ваше благополучие?

— До недавнего времени, — хмуро ответил тот. — Я был таким же самодовольным и уверенным, как мои предки. Лучше бы я умер и сгнил в земле, не утратив эту иллюзию! Около четырех лет назад к нам пришла моровая язва, если это действительно была болезнь; некоторые говорили, что наши колодцы были отравлены, хотя никто не представлял, кто мог это сделать. За одно короткое лето две трети населения погибли, а выжившие не успевали сжигать трупы своих родных и близких. Я лишился детей и родни, однако для меня было еще горше, что лорд Корен умер вместе со своей супругой, не оставив потомков.

— У него не было братьев? — спросил Рок, жевавший хлеб с мясом, протянутый ему из полумрака.

— В том-то и дело, что были, и некоторые из них повели себя самым недостойным образом. Они заявили свои права на власть, а потом в городе вспыхнула рознь и начались волнения. Справедливости ради нужно сказать, что никто из них не подстрекал к мятежу, но каким-то образом раздоры все время следовали за ними. Никому не известные люди стали приобретать влияние на умы горожан — особенно один, называвший себя странствующим торговцем из наших малых портовых городов на юге. Теперь я в этом сомневаюсь! Он привел с собой множество слуг с бронзовой кожей, которые, по его словам, живут в далеких Южных Землях, и распорядился, чтобы они помогали нам на фермах и в городе. Они оказались крепкими и выносливыми работниками, очень полезными для нас.

Прошлой весной этот торговец вернулся из какого-то путешествия. В ту же ночь его слуги сбросили свою личину, разобрали припрятанные доспехи и оружие и напали на немногочисленную стражу у ворот. Перебив стражников, они открыли ворота и впустили других, подоспевших из диких северных пустошей. Другие наши города были захвачены сходным образом, но с помощью кораблей, украденных в гавани Морваннека. Многие, и я в том числе, пытались бороться с ними, но мы были ослаблены и не имели предводителя, а они с самого начала считали себя безусловными победителями, как будто сопротивление было немыслимым. За неделю все наши земли были захвачены, и вот уже больше года мы находимся в рабстве и трудимся на них в десять раз больше, чем они когда-то трудились на нас.

Керморван посмотрел на старика.

— Так ты и попал сюда?

— Когда-то я был гофмейстером и распорядителем этих погребов, где хранилось лишь доброе вино. Любое сопротивление, даже самое слабое и пассивное, пресекается немедленно и самым жестоким образом. Если вы сражались с ними, то должны знать, как они беспощадны и как мало хорошего можно сказать о них, если не считать храбрости и дисциплины. Эти люди способны на такие зверства, о которых я и помыслить не мог! Сердца у них такие же темные, как их кожа.

— Зло развратило их, — тихо сказал Элоф. — Но кожа тут ни при чем. Многие люди с таким цветом кожи смешались с выходцами из северной ветви вашего рода. Они тоже жестоко пострадали от эквешцев и ненавидят их не менее сильно, чем вы.

Старик с подчеркнутой уважительностью протянул Иле ломоть хлеба с мясом и вздохнул.

— Мне жаль их… но это восстанавливает мою веру в человеческий род. Иногда мне казалось, что мы столкнулись с какой-то другой расой, столь же легендарной, как дьюргары.

Иле фыркнула; в ее глазах появился жесткий блеск, а голос звучал язвительно и угрожающе.

— Берегись, человек, не то легенда откусит тебе кончики пальцев!

Старик ахнул и вгляделся в ее лицо с такого близкого расстояния, что их носы почти соприкоснулись.