Александр Тув - Ходок VIIl

Вторая, и главная, половина беды заключалась в том, что о недоразумении – такой термин Ульрих Роттенау принял сам для себя для описания того, что произошло между ним и Лордом Арамисом, наверняка узнает не только Прайм-Легат, но и весь руководящий состав Братства Света. А самое главное – не только руководящий, но и вообще все, кому не лень.

Ведь свидетелями конфуза… в смысле – недоразумения, была гратова прорва народа: руководящий состав Комиссии, маги и гвардейцы, и хотя все они под подпиской о неразглашении, но… да и шпионы тоже люди, и несмотря на строжайшие инструкции, один по пьяни сболтнет друзьям в таверне, другой шепнет любовнице в порыве страсти и понеслась – что знают двое, знает и свинья, а осведомителей у Конрада Рахтенберга не один и не два, так что никаких иллюзий на этот счет Обер-Легат не строил – репутационные потери обеспечены.

Главное, чтобы эти репутационные потери не трансформировались во что-либо более материальное, типа перевода в какую-нибудь глушь. Да не дисциплинарного перевода, на три-четыре… хорошо, пусть даже – семь-восемь десятидневок, а на постоянной основе, навсегда. А ведь есть такие места в необъятной Акро-Меланской Империи, и Ульрих прекрасно об этом знал – приходилось бывать по службе, откуда хотелось сбежать по-любому, хоть в виде чучела, хоть в виде тушки. 

Единственным утешающим моментом во всей этой истории, да и то – пусть их всех так утешают, скрипнул зубами Ульрих, вспомнив своих многочисленных недругов, было то, что Гранд-Аудитор наверняка не захочет лишиться такого ценного агента, как он, и хотелось бы надеяться, как-нибудь да поможет, если его соберутся турнуть с насиженного места. Терять такой ценный источник информации Квинтилиан Магн вряд ли захочет. Вот такое вот, грат его подери, утешение.

С этими невеселыми мыслями, Обер-Легат налил себе стаканчик крепкой виноградной водки и залпом – продемонстрировав незаурядную сноровку, выпил. Только он собрался закусить, а закусив предаться размышлениям о бренности всего земного, как раздался стук в дверь и на пороге показался один из многочисленных слуг, прикомандированных к Комиссии. Он почтительно доложил, что аудиенции просит клирик Братства Света Хролф Эберард. Мнительному Ульриху показалось, что глазки посыльного ехидно поблескивают, но Обер-Легат взял себя в руки и решил в паранойю не впадать. Больше всего ему хотелось послать к грату и служку и клирика, но положение обязывает. Поэтому он сквозь зубы буркнул:

– Проси.

Незваный гость сразу перешел к делу, безо всякого политеса и предварительных ласк.

– Я – клирик Хролф Эберард, – представился он. – Прошу тебя, как высшего, на данный момент, иерарха Братства Света в Бакаре, вмешаться и остановить мерзость творящуюся в городе! – Обер-Легата покоробило уточнение: «на данный момент», но вида он не подал.

– Что ты имеешь в виду? – искренне удивился Ульрих. – То, что в Бакаре творится мерзость он не сомневался, потому что творилась она именно с ним, но откуда, грат его побери, об этом узнал этот хрен?! «Неужели слухи распространяются с такой скоростью!» – неприятно поразился Обер-Легат.

– Я имею в виду, – отчеканил Хролф, – что мерзкие северяне, среди бела дня, в присутствии огромного количества свидетелей, в центре города, убивают граждан Акро-Меланской Империи, а власти города и региональное руководство Братства Света им попустительствуют! Ты должен немедленно отстранить от должности бакарского Легата Карла Мебуса за предательство, взять на себя командование силами Братства, арестовать Лордов, а при попытке сопротивления уничтожить!

«Ах ты бычий хрен! – разозлился Ульрих. – Он меня учит будет, что мне делать! Я без него – выкидыша обезьяньего, не разберусь, кого отстранять, а что брать на себя! А то, что меня потом йохары этих гратовых Лордов в бараний рог скрутят и вывернут наизнанку, ему плевать! Ведь не его будут убивать, он-то в сторонке останется, советчик хренов! Ну, погоди тля, я тебе устрою!»

Однако, как ни хотелось взять мерзавца за шиворот, открыть его лбом дверь и наградить прощальным пинком, делать этого было нельзя ни в коем случае. Обер-Легату сразу не понравились горящие фанатичным огнем глазки клирика, он хорошо знал такой тип людей и очень сильно побаивался. С фанатиком невозможно договориться, фанатик не внемлет ничьим и никаким аргументам, противоречащим его представлениям о мире. Если в тупую башку фанатика втемяшилась какая-то идея, то выбить ее оттуда можно лишь путем усекновением головы, другие методы не работают.

Ульрих хорошо представлял, что будет делать клирик получив пендель – он немедленно свяжется через местных магов с Прайм-Легатом. Дальняя связь, к сожалению, работает бесперебойно и никаких проблем с ябедничеством у гратова клирика не возникнет. Что будет дальше спрогнозировать несложно. После разговора, у Конрада Рахтенберга неизбежно возникнут некоторые вопросы по поводу поведения своего Обер-Легата и он захочет получить на них ответы. В процессе поиска ответов, шпионы Прайм-Легата вполне могут наткнуться на информацию о его главном проколе, и если даже факт вербовки не будет подтвержден, подозрения возникнут. А если подозрения возникнут, то начнут копать по-настоящему и рано, или поздно, все тайное станет явным. Допустить такое развитие событий было решительно невозможно!

Обер-Легат смущенно улыбнулся – лицедей он был знатный, без этого искусства в таком террариуме единомышленников, как штаб-квартира Братства Света, долго не протянешь – сожрут, или задушат в дружеских объятиях.

– Я понимаю и разделяю твое беспокойство, – начал Ульрих. – Но… – Обер-Легат сделал паузу, а клирик насторожился, чувствуя, что и здесь начинает попахивать предательством!

– Что, «но»!? – с вызовом осведомился Хролф, а глаза его потемнели от ненависти. Чувствовалось, что он сдерживается из последних сил, чтобы не нагрубить высокопоставленному члену Братства.

 … точно побежит жаловаться Прайм-Легату, гнида…

– Но, – развел руками Обер-Легат, – до полуночи я член «Высочайшей Императорской Комиссии по расследованию обстоятельств уничтожения консульства Высокого Престола в Бакаре» и полностью подчиняюсь Гранд-Аудитору Квинтилиану Магну. Без его разрешения я не имею права предпринимать никаких самостоятельных действий.

– Значит надо пойти к нему и получить разрешение! – клирик не искал ободных путей, он был прост и прям, как гимнастическое бревно. Ну, что тут можно сказать? Лишь то, что простота хуже воровства, но если исходить только из этого, безусловно правильного, посыла, то можно прийти к совершенно неправильному выводу, что Хролф Эберард был просто-напросто не очень умным человеком, а если называть вещи своими именами, то – дураком. Однако, это был не так. Хотя… Нет! Точно! – дураком клирик не был, но было в его характере несколько особенностей, заставлявших все же усомниться в наличии большого, или небольшого, но все-таки ума, а он был!