Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

Несли меня недолго и весьма неаккуратно, потом ссадили на пол в какой-то комнате, раздался тихий звон монет – и все смолкло. Три бесшумных (по мнению идущего) шага – и повязка картинно падает на пол, являя моему взору комнату, погруженную в кромешную тьму.

Обладатель эльфийских сапог возвращается на свое место – ровно напротив меня, пару секунд старается принять наиболее подобающую позу (это он полагал, что ведьмы в темноте ничего не видят, вот и старался выстроить мизансцену при закрытом занавесе), проверяет, чтобы свет канделябра падал мне на лицо, ослепляя, и картинным щелчком зажигает свечи.

Я язвительно усмехаюсь: «Так вы что, на двух работах работаете, платят мало?»

– Трепещи, мерзкое исчадие тьмы! – пафосно начал давешний поп. – Ибо пришел твой последний час!

Свечи действительно немного слепили глаза, но все же не настолько, насколько хотелось бы моему собеседнику.

– А вы хворост натаскать так быстро успеете? – сочувственно поинтересовалась я.

Поп злобно заскрежетал зубами: у него речь была заготовлена без учета моих реплик, так что патетичное вступление пошло насмарку.

– Грехи твои неизмеримы, душа осквернена поганым умением, а обеты не исполнены! – продолжил пафосно завывать он со следующего абзаца.

– Чтобы исполнять обеты, надо иметь глупость их давать, – резонно заметила я. – У меня, конечно, мозги не на месте, но все же не настолько.

– Молчи! – взвизгнул он, брызжа слюной и потрясая рукавами рясы.

– Кстати о поганом умении, – невозмутимо продолжила я, проигнорировав «ненавязчивую» просьбу уступить инициативу в разговоре. – Вы ведь тоже им владеете, правда? Только вот на преотвратнейшем уровне, не имея ни малейшего представления о принципах работы заклинаний. И вместо того чтобы создать людям психологическую установку на щедрые пожертвования – вы ведь этого хотели добиться, не правда ли? – Я возвысила тон, пресекая попытку себя перебить. – А вместо этого чуть не снесли к йыровой бабушке полгорода и трусливо воспользовались возможностью свалить собственные прегрешения на случайно оказавшуюся рядом ведьму, не так ли, милейший?

Милейший предпринял слабую попытку прожечь меня колючим взглядом, но не преуспел.

– Что ж, ведьма, ты права. Ты оказалась не в том месте и не в то время. С твоей позиции. Но никак не с моей. – Стеклянный злой голос царапал нервы. – Да, мы тебя сожжем – должен же кто-то доставить удовольствие толпе!

– Миленько, – проворчала я. Но спорить не стала. К восьмидесяти годам ты либо успеваешь понять, что если народ хочет тебя жечь – то пусть жжет, порталов еще никто не отменял, либо тебя и вправду сжигают. Я к костру относилась философски.

– И ты не будешь сейчас кричать, плакать? – поразился поп. Даже обиделся, по-моему.

– Кворр дождетесь! – фыркнула я. – Костер – так костер. Я в этом вашем йыровом каземате замерзла, как бобик, – как раз косточки погрею.

Поп посмотрел на меня, как на ненормальную, но спорить не стал. Еще бы он спорил…

Лица смазывались, в одно яркое, гомонящее, перекошенное пятно. Толпа орала, потрясала кулаками, поднимала в воздух кресты, наивно думая, что я слышу и боюсь. Глупые! Никогда так сильно не изменяется восприятие мира, как перед возможной смертью. Никогда для меня не имели меньшего значения все эти вопящие, искаженные животным ужасом и злобой лица.

Встав к столбу, руки я опять послушно подставила, дабы потом хоть на узлы время и силу не тратить, – и без того проблем будет хоть отбавляй.

Вообще у ведьмы есть два пути с костра: уйти через портал либо не сгореть. Второе по молодости у меня вызывало больший интерес и как-то раз было испробовано на практике.

Кошмар! Лучше быть самой последней ведьмой, чем первой святой! Замучают! «Дай счастья, дай здоровья, дай денег!» «Как дала бы в лоб!» – однажды не выдержала я очередного просителя, – и тут же была развенчана и вновь предана костру. Второй раз я предпочла обойтись без эффектных концовок…

– Итак, мы сегодня провожаем на тот свет отвратительное создание, возникшее на свете исключительно по проискам йыра, отведшего глаза Хранящим. Да пусть прямо с нашего костра она провалится в самое пламя преисподней!!!

Костер было доверено поджигать самым «пострадавшим» от моей мерзкой пакостливой деятельности. Ими оказались продавец лилленского шелка и торговка с курами, не сумевшая меня обвесить. Уверена, многообещающая ведьминская улыбка им еще не один год потом в кошмарах снилась…

Костер запалили с четырех сторон, толпа радостно взревела, и наступило время моего коронного выхода. Иллюзорное пламя взметнулось выше столба.

– То Хранящие дают нам знак, что доброе деяние совершаем! – перекрыл радостный гомон встревоженный голос попа. Он-то явно чувствовал, что я что-то колдую, вот только помешать, да и понять, как именно, – не мог.

«Прибила б Хранящих за такие знаки!» – мысленно усмехнулась я, резким напряженным движением пальцев высвобождаясь от веревок, благо за занавесом пламени этого никто не заметил.

Теперь – портал. Медленно, сосредоточиться… Увидеть… Забыть про настоящее пламя, уже начинающее опалять ноги…

Между резко разведенными руками вспыхнуло кольцо. Я, шипя сквозь зубы, наконец-то смогла залить водой подобравшийся близко огонь. Ну что, оставить им горстку золы на память? Иллюзия пламени взметнулась до небес, я шагнула в портал, бросив на хворост у столба щепоть черного пепла.

…Сгоревшая ведьма при оставшихся почти нетронутыми хворосте и столбе тоже наверняка будет преподнесена пастве как святой знак Хранящих…

ГЛАВА 6

– Ну и что? – непонимающе фыркнула Тая, прохаживаясь из угла в угол (пять-шесть шагов от силы) по нашей камере. В этот раз вместо каменного мешка нас предпочли запереть в обычной темнице. Видимо, никому не хотелось проверять, на что способны три ведьмы, упихиваемые и утрамбовываемые в каземат, как огурцы в банку. На все – и еще немножко…

– Ну и ничего, – вздохнула я, безуспешно пытаясь подоткнуть под себя солому. Точнее – ее жалкие остатки: основную часть приватизировала Лия. Впрочем, мне было грех жаловаться: Тае вон вообще сесть некуда.

– То есть ты хочешь сказать, что этот сволочной хорек пять лет назад напортачил с заклинанием, ты спасла весь город – ладно, пусть половину, скромница ты наша, – а потом этот сморчок с потрохами еще тебя же и сжег? – возмутилась Лия, переварившая наконец мой рассказ.