Алан Фостер - Сын чародея с гитарой

А на далеком берегу лежали переплетясь, как никогда не переплестись людям, Мадж и Виджи. Их дети, вполне пришедшие в себя после драки в таверне, сладко посапывали в кроватях. В дереве, зачарованном чуть меньше Клотагорбова, спали бок о бок Джон-Том с Талеей, а Банкан беспокойно ворочался у себя в комнате.

Поэтому никто не схватил вора за лапу, не помешал ему благополучно вернуться к приятелям, ожидавшим в дебрях Колоколесья.

– Я же говорил, что все получится!

Торжествующий коати вынул добычу из сумы.

Лесные разбойники оценивающе посмотрели на нее, а затем енот прошептал:

– Да, почтенный Чамунг, поистине ты величайший среди воров.

С этим согласился виверр.

– Я знал: если наберемся терпения и будем начеку, то обязательно представится случай отомстить. – В лунном свете блеснули зубы атамана.

– Проклятые сопляки! Будут знать, как лезть куда не просят. Я бы с удовольствием перерезал им глотки, но в дереве оказались только дряхлый черепах и его подмастерье. А с ними я не ссорился. – И он легонько пнул Великого Правдивца. – И вот он у нас, этот приз, за которым наши враги ездили в такую даль. Я был в таверне Ногеля, когда там вспыхнула свара, услышал кое-что полезное и составил план. По вине зловредных детенышей я лишился шайки, они же по моей вине остались без добычи. Баш на баш. – Он перешел на заговорщицкий шепот:

– Известно ли вам, что умеет делать это волшебное устройство?

– Угу, – подтвердил виверр.

– Оно выкладывает правду. Любую – и явную, и скрытую. С его помощью я создам большую армию. Мы начнем с Линчбени, а затем опустошим все Колоколесье. Мы перекрасим леса в алый цвет. Кровью! Даже великий колдун не устоит против такого страшного оружия, как истина! Я сделаю себе ванну из его обшарпанного панциря, я буду загорать на выдубленных шкурах троих детенышей, и их родни, и их друзей. Я украшу их черепами фронтон своего дома. Вот какова будет расплата за все мои унижения! – Коати вошел в такой раж, что тяжело задышал и стал брызгать слюной. – Пойдем, верные мои товарищи. Пора браться за дело.

И они зашагали по темному лесу в направлении города.

– Я поделюсь с вами победой, как раньше всегда делился награбленным.

– Раз уж речь зашла об этом, – неожиданно подал голос Великий Правдивец, – я должен кое-что уточнить. Твои слова о честном дележе – не что иное, как бессовестная ложь.

– А тебя, ящик, никто не спрашивал! – прорычал Чамунг.

Когда атаман поднял глаза, обнаружилось, что на него вопросительно смотрят виверр и енот.

Несколько дней спустя в безвестный городишко Мальдерпот приковылял жалкий оборванец. До этого он побывал в нескольких городах и селениях, но отовсюду его изгоняли со скандалами и побоями. Некогда щеголеватый костюм превратился в лохмотья, пропали ухо и несколько зубов, а роскошный хвост был ободран догола.

Звякнул колокольчик в глубине магазина. За пришельцем затворилась дверь, отгородив его от шума проливного дождя. Под мышкой он держал помятого, обшарпанного, но все еще исправного Правдивца. Из окошек в металлическом корпусе уверенно лилось шафрановое сияние.

Посетитель боязливо откинул капюшон плаща и взглянул на хозяина лавки, мускусного крыса, за миг до этого вышедшего из-за ширмы. И хотя крыс усердно спасался от холода при помощи горячительных напитков, он не настолько залил зенки, чтобы не заметить плачевного состояния гостя. Даже более чем плачевного. Вошедший в лавку индивидуум находился в последней стадии физического и психического расстройства.

Стены магазинчика были украшены редкостными, диковинными вещами. На полках теснились плотно укупоренные кувшины с неведомыми снадобьями.

Под потолком на крепкой проволоке покачивались таинственные устройства и чучела жутких иноземных рептилий.

– Достопочтенный Тимокан, ты должен мне помочь. – У коати дрожал голос, каждое слово перемежалось приступом кашля. – Мне сказали, ты постиг мастерство волшебника.

– Случалось мне чародействовать, – подтвердил мускусный крыс, – но это – в прошлом. Сейчас я занимаюсь только коммерцией. Не скажу, что с выгодой, но если хочешь купить ящик хорошей выпивки…

– Это потом, потом. – Коати нервно оглянулся на дверь, словно в эту промозглую ночь мог найтись мазохист, готовый его преследовать. – Сейчас я на мели, даже за твои услуги расплатиться не могу. Видишь, до чего меня довели?

Крыс поднял лапы.

– Ну, коли так, не понимаю, на что ты рассчитываешь. Я благотворительностью не занимаюсь.

– Пожалуйста! – Ослабевший коати едва не повалился на узкий прилавок. – Только ты способен мне помочь. Если откажешь, я непременно умру… или спячу!

– И это правда, – заявил ящик у него под мышкой. Заинтригованный крыс привстал на цыпочках и вытянул шею.

– Что это у тебя, путник?

– Ради Всех Хвостатых, не слушай его! Не уделяй ему внимания!

Представь, что его тут нет.

У коати столь жутко перекосилась физиономия, что посул сойти с ума уже не казался крысу преувеличением.

– Это невозможно, – сказал, мерцая, ящик. – Правду нельзя не замечать.

– Правду? – Крыс быстро трезвел. – Что значит – правду?

– Он выявляет ложь и раскрывает истину. – Казалось, коати вот-вот разрыдается. – Всегда. Даже когда его не просишь.

Крыс сочувственно кивнул.

– Что ж, сударь, теперь я понимаю, почему у тебя такой жалкий вид.

– Так ты поможешь? – с надеждой прошептал коати.

– Я – нет. Тут нужен чародей поискуснее меня. Но я знаю, к кому тебе следует обратиться. Да, есть на свете волшебник исключительно мудрый и опытный, он живет на юге, и зовут этого черепаха…

– Нет! – заорал коати – откуда только силы взялись? – Не могу я к нему обратиться! Это у него я украл штуковину!

Крыс снова кивнул.

– А ты уверен, что это случилось вопреки его желанию, а не благодаря? У Клотагорба репутация волшебника не настолько глупого, чтобы связываться с такими опасными чарами.

– Нет, ты ошибаешься. – В голос Чамунга вернулась крошечная толика былой надменности. – На всякого мудреца довольно простоты. Нелегко было его обокрасть, но я – мастер своего дела.

– Понятно. И он, стало быть, в отместку наложил на тебя заклятие?

– Нет, – снова перешел на униженный тон коати. – В моих бедах только проклятое устройство виновато. Мне с ним не справиться. Боюсь, это никому не по силам.

– Пожалуй, тебе лучше уйти. – Крыс оробело попятился к ширме. – Если сам великий Клотагорб так боялся этой вещи, что позволил ее украсть, то мне и подавно не удержать ее в подчинении.

– Но кто же меня спасет, если не ты? – взмолился Чамунг. – Не могу я уйти, не могу! Чего я только не делал! И потерять пытался эту штуковину, и убегал, и даже скинул в глубокий овраг. А она вцепилась в меня как клещ… Ни поесть, ни поспать…