Ника Созонова - Никотиновая баллада

Сигарета дотлела, и я выкинул ее в окно. Ну и что, в сущности, изменилось от того, что она узнала, а я, наконец, вспомнил? Вряд ли ее отношение ко мне стало другим. Мое — тем паче. Отчего же так свербит внутри, будто лопнула туго натянутая струна и концы ее процарапали сердце? Я хотел бы заснуть сейчас и увидеть дивный сон. А когда она вернется и разбудит меня, долго ворчать по поводу вспугнутого сновидения, потирая розовый след от подушки на щеке.

Но мне не дано видеть снов.

Я вытащил еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.

……………………………………………………………

Ну, какого дьявола я должна тащиться в Контору с больной головой и мерзким привкусом во рту?! Илона пригрозила, что если я не появлюсь там сегодня, то могу вообще больше не появляться. Видно, у них и впрямь полный завал, так как обычно хозяйка относится к моим прогулам намного лояльнее. Пришлось в ускоренном темпе приводить себя в порядок, и, разумеется, вышло не слишком впечатляюще.

В Конторе было действительно многолюдно, душно и шумно. Подстегнутая таким ажиотажем Илона носилась как угорелая. В одной комнате гуляла целая компания. Они гудели давно и разобрали всех девушек. В другой дожидался клиент, к которому меня так срочно вызвали. Отчего-то я ни секунды не сомневалась, кого увижу. Нет, у меня хватает постоянных клиентов — но вряд ли кто-то из них согласился бы прождать целый час. А еще есть такая штука, как пресловутая женская интуиция. Поэтому, войдя в комнату и даже не рассмотрев в полумраке человека, сидевшего в кресле, я бросила:

— Я к вашим услугам, Дар. Простите, что заставила себя ждать.

Илона фыркнула — мы редко обращаемся к клиентам на 'вы': обстановка не располагает к высокопарности и расшаркиванию.

— Наташа, мне казалось, мы уже перешли на 'ты'. Или что-то изменилось со времени нашей последней встречи?

Я пожала плечами. Не объяснять же, в самом деле, с каким трудом дается мне каждое 'ты', обращенное к этому человеку. Ну, не располагает его внешность к панибратству, да и манеры тоже.

— Я забыла, прости.

Из соседней комнаты донесся дикий поросячий визг и звон разбитой посуды. А затем подвывания — так умел всхлипывать, по-ребячески горько и тонко, только Артем. Илона тут же устремилась выяснять, что произошло, а Дар брезгливо поморщился.

— У меня к тебе предложение. Если ты не против, пойдем отсюда. Я знаю неплохое кафе неподалеку. Все будет оплачено в том же размере, как если бы мы оставались тут, так что твоя хозяйка может не беспокоиться.

— А ты никак влюбился в меня, если вместо траха предлагаешь провести романтический вечер! — Когда я сильно обескуражена, от сдержанной вежливости меня может запросто перебросить к хамству.

Тут же мне захотелось спрятаться от его взгляда — забраться глубоко под одеяло, как в детстве — от ночных кошмаров и жутких сказок. Но сейчас это был не страх, а нечто другое. Будто я виновата в чем-то очень постыдном, и об этом знает лишь он один. Но не обвиняет, а сочувствует, и от его сочувствия на душе муторно и тоскливо.

— Я понял. Прости, что отвлек и вытащил из дома. Беру назад свое предложение.

Он поднялся с кресла. Сейчас он уйдет, и хозяйка наорет на меня, что я совсем распустилась и хамлю престижным клиентам. Да и не в этом дело! Черт с ними, с нотациями, но терять такой яркий экземпляр гомо сапиенс весьма обидно.

— Постой! — Я придержала его за рукав у самой двери. — Я не хотела обижать тебя. Конечно, я с радостью посижу с тобой в более приятной обстановке. То, что я сказала — глупость и пошлость, не придавай этому значения. Через меня говорило мое похмелье и желание выспаться.

Дар не ответил, но притормозил. Я позвала Илону, он расплатился — под ее удивленные междометия, и мы вышли.

До кафе было два шага. Я знала это место и любила бывать здесь. Правда, в одиночестве. Тихая ненавязчивая музыка, атмосфера уюта и покоя — то, чего мне так не хватает обычно. Я садилась в самый дальний угол, заказывала кофе и, медленными глотками смакуя напиток, наблюдала за посетителями. Если попадалась интересная физиономия, рисовала.

Сейчас мы сели в другое место, у окна с красивым витражом. Кроме нас в зале никого не было. Душная ночь припала к стеклу. У официантки были тени под глазами и подрагивавшие от усталости пальцы.

Мы пили красное сухое и молчали. И опять он смотрел на меня пристально, не отрываясь, и мне было дискомфортно под его взглядом. Хотелось заговорить, нарушив неестественную паузу, но в голову ничего, кроме банальностей, не приходило. Я уже обожглась один раз сегодня, и не хотелось снова выглядеть полной дурой. Наконец, решила расспросить его о работе. Мужчинам нравится говорить о своих успехах, а если таковых не существует — можно и придумать. Проститутка ведь не станет проверять их наличие.

На мой вопрос он ответил спустя паузу, небрежно и лаконично:

— Я творец.

Мне сразу стало легче дышать, словно потолок, рухнувший на плечи, вернулся в исходное положение.

— Художник или писатель? Или тот, кто творит собственную жизнь — уникальную, ни на что не похожую?..

— Не жизнь — а смерть. И не свою, но чужие.

Он вновь уперся взглядом в мое в лицо, и опять потолок, зараза, навалился всей тяжестью, заодно с крышей. И воздух застопорился в гортани. Я незаметно отодвинулась, прикидывая наиболее безопасные варианты бегства.

— Ты маньяк? Типа Чикатило или битцевского?..

Сохраняя приветливо-заинтересованную улыбку, я судорожно пыталась припомнить, как следует обращаться с сумасшедшими и социально опасными. Кажется, с ними нужно во всем соглашаться. Но подходит ли это для моего случая? 'Можно, я задушу вас вашим шарфиком, поскольку вы сильно напоминаете мне Дездемону?' 'Да-да, пожалуйста! Только вы не нервничайте, а то вам вредно сильно волноваться…' Брр. Дрожь берет от одного продумывания таких диалогов. А главное: как я могла так ошибиться в этом человеке?! До этого мое чутье никогда не подводило меня. В его случае оно твердило: этот человек может быть опасен, но не для тебя.

Дар улыбался — видно, мысли, носившиеся в моей голове, прекрасно отпечатывались на растерянной физиономии. Наконец, соизволил ответить:

— Не дрожи так, девочка. Я вовсе не раб госпожи Смерти, как те неадекватные люди, чье определение ты озвучила. Жажда убийства не затмевает мой мозг, не заставляет шуметь кровь в ушах. Свежеиспеченный 'жмурик' не вызывает волну оргазмов. Я просто выполняю определенного вида заказы. То есть она послушна мне, а не наоборот.

— Значит, ты всего лишь киллер, которых нынче немало. Стоит ли называть себя пафосным словом 'творец'? Ты просто чернорабочий Смерти.