Генри Балмер - Чародей звездолета «Посейдон»

Главный старшина Барни Кейн — еще не бывший, но готовивший свои дела к тому, чтобы вскоре стать бывшим главным старшиной Кейном — сбил с ног хулигана, пытавшегося загородить дверь, и вырвался наружу, в холодную ночь, крепко придерживая Даффи Бригса.

Двое мужчин жадно глотали морозный воздух, который щипал им носы и проникал в легкие.

— Барни Кейн! — восхищенно воскликнул Бригс.

— Я как чувствовал, что найду тебя среди драки. Ты можешь идти?

Бригс кивнул — и они зашагали вместе по узкой улице. К Бригсу возвращались физические силы, с каждым шагом это становилось все ощутимее.

— Ты лежал на полу. Ах ты! Как же ты так? — говорил Кейн с такой шутливой интонацией, чтобы Бригс быстрей забыл о случившемся и считал это приключение просто неудавшимся развлечением. — Ты, наверное, стал медлительным.

— Медлительным, — сказал Бригс, вспомнив свои собственные печальные мысли. — Медлительным и старым, Барни. Старым.

Кейн бросил взгляд на Бригса, освещенного ослепительно сверкавшими натриевыми дугами подвесной железной дороги высоко над ними. Бригс показался ему таким же, каким Барни запомнил его еще с тех времен, когда они вместе служили, — Бригс был по-прежнему коренастым и полным человеком с квадратным лицом, но в настоящий момент лицо его было разбито, а нос жутко раздавлен. Подумав о прошедших годах, Кейн не мог оторваться от воспоминаний все то время, пока они умудрялись пробираться по затемненной улице. Наконец, они выбрались на ярко освещенную взлетно-посадочную площадку с множеством ресторанов и отелей и воспользовались своими летными удостоверениями. Судьбы этих двоих были очень похожими. Они оба служили и воевали в космическом флоте в течение сорока лет, подумал Кейн.

— Как получилось, что ты попал туда, между прочим? — спросил Бригс.

— Я искал тебя. И несколько человек помогли мне тебя найти. Есть одна работа. Можно заработать хорошие деньги. Немного не соответствует букве закона, но не думаю, что нам следует волноваться.

— Нас это никогда и раньше не волновало, — до расплывшейся от боли головы Бригса начинали доходить слова Барни.

— Деньги, — сказал Бригс уже более осознанно и повторил еще раз: Деньги.

— Я полагаю, ты присоединишься к нам, так? Хорошо. Помнишь капитан-лейтенанта Мэллоу? Это он заправляет всем делом…

— Я помню его, — ответил Даффи Бригс, — да, я помню его!

Чарльз Сергеевич Кванг, подняв стакан с виски, улыбался через стойку бара Сайрусу Маурьяку. Весь облик Маурьяка говорил о его богатстве, аристократизме и блестящих деловых качествах, от него исходил запах отличной сигары и аромат дорогого бренди. Сигарой и бренди угостил его Кванг — это было нечто вроде обмывания успешной сделки.

— Да, сэр, — сказал Маурьяк, — я умею распознавать стоящих бизнесменов среди людей. Иметь дело с вами — просто удовольствие, мистер Кванг.

— И с вами тоже, мистер Маурьяк. Я уверен, что средства, вложенные в участки земли на той, как ее, Калзоньере-2, принесут порядочные дивиденды за те три года, которые мы указали в договоре. Я думаю, вы потом будете довольны, что сейчас пошли на риск.

— Не вижу никакого риска! Я бы не вкладывал капитал вместе с вами, если бы не обдумал все хорошенько. Такую большую сумму денег, как я вложил в дело, не подвергают риску, — Маурьяк пропустил остаток бренди, посмотрел на свои часы, на дверь, на кожаный чемоданчик, стоявший рядом с высоким стулом, на котором сидел Кванг. — Итак, мы все подписали — можно заняться другими делами.

Кванг не торопился исчезать слишком быстро. Таков был один из приемов его дерзкой профессиональной работы. Вот еще сделать последний глоток, взять в руки кожаный чемоданчик, обменяться улыбками и крепкими рукопожатиями и тогда уже прочь — прочь отсюда в полную новых блестящих возможностей Галактику, чтобы заключить в объятия следующего простака.

Но Маурьяк тоже не спешил. Своей добродушной болтовней он не отпускал Кванга от стойки. Кванг постарался сбросить выражение недовольства со своего привлекательного и тонкого смуглого лица. Это был стройный, худой человек с блестящими черными волосами, широким носом и светло-карими глазами. Он обладал замечательной способностью при необходимости моментально напускать на себя вид человека авторитетного, уважаемого, безукоризненно честного и простодушного.

— Вы говорили мне, что раньше служили в военно-космическом флоте, продолжал говорливый Маурьяк. — Очень интересно. Скажите мне…

И вдруг резко прервал себя, глядя на дверь за спиной Кванга. Кванг заметил, как в глазах Маурьяка живой интерес сменился разочарованием, и тут же почувствовал, как чья-то рука нащупывает его собственную руку внизу под барьером. В его ладонь втиснули скомканный листок бумаги. Все с той же напускной очаровательностью манер он извинился, быстро развернул листок, прикрывая его коленом, и взглянул вниз. «Полисмены! — прочитал Кванг. Быстро уходи!»

— Извините меня, мистер Маурьяк. Мне надо — ну, вы понимаете.

— Да, пожалуйста, конечно. Но возвращайтесь поскорее. Мне нравится с вами по-дружески болтать.

Кванг сполз с высокого сиденья, бросил унылый взгляд на кожаный чемоданчик и невозмутимо пошел широкими шагами, чувствуя, что его слегка подташнивает. На полпути он изменил направление и быстро свернул к задней двустворчатой двери, за которой избранные клиенты постигали премудрости рулетки и трехпланетки. Прикрывшись висевшим в дверях занавесом, Кванг осторожно заглянул через дверь. Его ровный лоб блестел от испарины.

— Ты теряешь свой острый нюх, Чарли, мой мальчик. Вокруг полно фараонов. Молокосос, которого ты подцепил, подослан, чтобы взять тебя с поличным.

У двери стоял Теренс Мэллоу и улыбался. Живой, настоящий Теренс Мэллоу.

— Терри! Откуда ты, черт возьми, появился?

— Это не имеет сейчас значения. Давай сюда! Ты опять без гроша, как я понимаю? Не расстраивайся, у меня есть для тебя небольшая работа…

Стелла Рэмзи сбросила с себя постельное белье, брезгливо скривившись от грязных и грубых простыней. Она грациозно встала с кровати, нагая, и, буквально трясясь от злости, направилась прямо к брюкам своего мужа, брошенным небрежно в помятом виде на стул с проломанным сидением. Этот пансион, скорее напоминавший мусорную кучу, убивал ее. Постоянный запах от готовящейся пищи, от грязных детей, от кошек и гниющего мусора, отвратительная вонь спиртного перегара просто оскорбляли ее собственное человеческое достоинство. Она взяла брюки и, не имея возможности из-за отсутствия отутюженной складки быстро найти карманы, подняла их за манжеты и сильно тряхнула. Коробок спичек, окурок и три пенса — все! С негодованием она швырнула брюки на голову Колина Рэмзи.