Лоуренс Уотт-Эванс - Драконья погода

На верхнем уровне, в том месте, откуда его швырнули вниз, он разглядел сложную конструкцию из веревок, бревен и блоков и что-то похожее на большую корзину. Все веревки были аккуратно связаны и находились вне пределов досягаемости — Арлиан сразу понял, что выбраться из ямы невозможно. Ни ступенек, ни лестницы, ничего.

У одной из стен ямы стояли в ряд четыре уродливые деревянные тележки, наполненные каким-то серым камнем. Издалека доносился равномерный грохот и звон.

— Где я? — спросил он. — И кто вы такой?

— В шахте, примерно в полумиле от города Глубокий Шурф, — ответил молодой человек. — Теперь ты здесь работаешь. Если будешь стараться, получишь еду; станешь лениться — обеда тебе не видать. Если попытаешься что-нибудь учинить… — Он помахал хлыстом и ножом, которым разрезал веревки. — Я могу воспользоваться тем или другим, как посчитаю нужным. А еще у меня есть кулаки, дубинка и множество самых разных инструментов для добычи руды, чтобы наказывать тех, кто не умеет себя вести.

— Какой руды?

— Она называется галенит, — сказал молодой человек и махнул рукой в сторону тележек. — Серая, темнее известняка. — Он показал на стены; Арлиан решил, что они, по-видимому, из того самого известняка. — После плавления из галенита получают свинец — иногда серебро. Поэтому добывать его выгодно.

Арлиан несколько мгновений не сводил с него глаз, пытаясь сообразить, что же еще нужно спросить. События происходили так быстро, казались такими ужасными, что он находился словно в тумане.

Однако молодой человек не стал ждать следующего вопроса, убрал нож за пояс, схватил Арлиана за руку и приказал:

— Возьми лампу.

Арлиан повиновался и поднял лампу повыше, а молодой человек потащил его в один из темных туннелей, отходящих от ямы.

По мере того как они продвигались вперед по проходу, который то расширялся, то, наоборот, сужался, миновали несколько ответвлений, звон и грохот становились все громче, и вскоре Арлиан увидел впереди свет.

Молодой человек отпустил его и выхватил из рук лампу.

— Иди к ним, — велел он. — Тебе скажут, что делать.

Арлиан не шевелился, и молодой человек подтолкнул его вперед рукой с хлыстом.

— Иди!

Арлиан споткнулся в темноте и двинулся вперед, ориентируясь на свет. Наконец он выбрался на относительно открытое пространство, освещенное несколькими масляными лампами, где работало около полудюжины оборванных, бледных мужчин с длинными грязными бородами. Четверо отбивали от серой стены куски камня длинными кирками, а двое других собирали их деревянными лопатами и бросали в тележку, стоящую рядом. Вторую Арлиан заметил у стены, прямо под одной из ламп. Металл ударялся о камень — вот откуда звон, который он слышал.

Один из грузчиков заметил его и перестал работать, вслед за ним и другой. Прошла еще минута, и все шестеро рудокопов повернулись и уставились на Арлиана.

— Свеженький, — проворчал кто-то из них.

— Кирку ему не дали, — заметил другой.

— Значит, грузчик, — проговорил третий. — Будет работать голыми руками и толкать тележки.

— Слабоват на вид! — возразил четвертый.

— Где я? — спросил Арлиан.

Один из мужчин презрительно фыркнул, другой рассмеялся.

— Ты в руднике Старика, — ответил третий — он показался Арлиану старше остальных и говорил очень забавно, немного нараспев.

— Старик? А это кто?

— Хозяин рудника, — пояснил человек с необычным акцентом. — Теперь тебе известно про него столько же, сколько и нам.

— Это он меня купил и сюда привел?

Рудокопы переглянулись и заухмылялись.

— А нам откуда знать? — спросил один из них. — Мы же не видели, кто тебя привел.

— Большой толстый дядька, от него ужасно пахнет луком, — пояснил Арлиан.

— Вполне возможно, — признал один из рабов. — Если он ел лук.

Остальные расхохотались, но Арлиан не обиделся.

— А тот, что с хлыстом… — начал он.

Все сразу помрачнели, один из мужчин сплюнул себе под ноги.

— Кровавая Рука, — сказал один из них.

— Его так зовут? — спросил Арлиан и тут же выругал себя — разве такие имена бывают?

— Другого он не заслуживает, — ответили ему.

— А почему его так называют? — спросил Арлиан, с ужасом понимая, что знает ответ.

— За то, что он сделал с беднягой Динианом, — сердито пояснил рудокоп. — Хлестал его до тех пор, пока все вокруг не залил кровью. У парня живого места не осталось.

— Он умер? — с трудом сглотнув, спросил Арлиан.

— В конце концов умер, — ответил самый старый из рабов. — Не от побоев. Раны загноились, и у него началась лихорадка. А Кровавая Рука ничего не сделал, чтобы ему помочь.

Один из шахтеров отвернулся и перехватил кирку поудобнее.

— Байки будете рассказывать потом, — заявил он и с силой ударил по серому камню. — Если мы хотим получить сегодня жратву, до конца смены нужно заполнить эту тележку, а потом еще две. У мальчишки вся жизнь впереди, успеете рассказать ему много интересного.

Остальные заворчали, соглашаясь с ним, и взялись за инструменты. Один из тех, что работал лопатой, подозвал Арлиана.

— Будешь подбирать куски, которые мы не заметим, — сказал он. — Бросай в тележку. Пол должен быть чистым, иначе она не покатится. Понял?

— Я понял, — ответил Арлиан.

Ничего трудного. Он справится. Это честная работа. Ты никому не причиняешь никакого вреда.

У него еще будет время бежать и отомстить обидчикам. Он ведь всего лишь мальчик. Впереди у него вся жизнь.

И он не намерен провести ее в руднике!

Глава 5

В РУДНИКЕ

Арлиан потянул за веревку, тележка наклонилась, и ее содержимое высыпалось в подъемник. Слабак граблями сбросил мелкие камни, которые остались на дне; пыль клубилась черной тучей, отбрасывая тени на стены ямы.

Когда Нарыв поднял вилы, показывая, что закончил, Арлиан опустил тележку на все четыре колеса и отцепил тяжелую веревку.

— Еще одна, — заявил Кровавая Рука.

Арлиан и Нарыв промолчали. Нарыв уже оттаскивал пустую тележку в сторону от подъемника, а Арлиан направился к последней полной, собираясь с силами, чтобы подтащить ее к месту разгрузки.

Ни тот, ни другой не нуждались в указаниях; они делали свою работу, одно и то же, изо дня в день. Арлиан предпочитал не задумываться о том, как давно он сюда попал — но не сомневался, что много лет назад. Здесь, внизу, время не имело значения. Арлиан даже не знал, действительно ли им полагается отработать две смены в сутки, как утверждают другие рабы.