Людмила Горбенко - Вооружен и очень удачлив

— Вот такие дела, — грустно закончил трактирщик, отодвигаясь и с хрустом разгрызая остывший каштан.

— Не вижу связи с магией, — пожал плечами Оскар. — Дело обыденное и, я бы сказал, повсеместно распространенное. Не надо быть великим волшебником, чтобы растратить доверенные средства, тут справится любой.

— Доверенные средства? Просто доверенные средства? — Трактирщик чуть не поперхнулся каштаном. — Да кто говорит о деньгах, Робертино, черт с ними! Но как быть с содержимым оружейной комнаты? Двадцать мечей особой тонкости и прочности, которые перерубали на лету паутинку! Такие гибкие, что воины могли опоясать ими талию и не сломать! Проданы мечи! Проданы вместе с ножнами ручной работы! А они, между прочим, были сшиты из кожи монгольских великомучеников! А кто вернет дюжину кольчуг специальной ковки на шелковой подкладке, которые спасали не только от ножа, но и от стрелы? Кто? Испарились, словно их и не было! А ведь эти сокровища передавались семьей герцога из поколения в поколение! А шлемы, легко выдерживающие удар кривого басурманского меча? Говорят, сейчас оружейная комната почти пуста, а в Реликварии вместо мощей святого Гати лежат бараньи кости!

— Прости, Солли, не хочу тебя обидеть, но почему ты уверен, что эти россказни — правда? — осторожно осведомился Оскар. — Насколько я понимаю, оружейная комната герцогского дворца не совсем то место, где ежедневно гуляют горожане. Истории о вороватости вашего Наместника могут оказаться просто слухами.

— Слухи? Слухи? — Рот трактирщика презрительно выгнулся подковой. — Тино, ты с какой стороны въехал в город?

— Кажется, оттуда, — неопределенно махнул рукой Оскар.

— Видел на площади высокий флагшток на постаменте?

— Вроде что-то подобное было.

— А черную вышитую Плащаницу на нем?

— Нет.

— То-то и оно! Си! — торжествующе выкрикнул трактирщик, подпрыгивая на стуле. — Волшебная Плащаница, защитница города, пропала позавчера! И это последняя капля, свидетельствующая о том, что Наместник окончательно потерял совесть и осторожность! Теперь жди беды!

— Ты считаешь, Плащаницу тоже он?

— Не сомневаюсь в этом! — выкрикнул Солли. — Комэ дуэ э дуэ! Ни секунды! Си! Все дело в том, что пагубные страстишки пана Наместника всем…

— Постой! Я попробую догадаться, — перебил Оскар. — Он избалованный глупец, который привык купаться в роскоши, не задумываясь о завтрашнем дне, когда его могут схватить за руку?

— Но.

— Помешанный на женщинах сластолюбец, содержащий тайный гарем из двухсот наложниц?

Солли расхохотался.

— Понятно. Игрок?

Хохот резко оборвался. Молчание и открытый рот Солли были красноречивее ответа.

— Значит, игрок, — довольно потер руки Оскар. — И во что играет любезный владыка города? В покер? Эльфийский бесер? Банального дурачка?

— Но как ты догадался? — обрел наконец дар речи Солли. — Комэ? Ты случайно не ясновидящий?

— Не пугайся, друг, ничего сверхъестественного, — хлопнул его по плечу Оскар. — Просто дипломатический опыт и житейская мудрость.

— Браво. У тебя, вероятно, высокое положение при дворе этого… как его…

— Монарха, у которого я нахожусь на службе, — пришел на помощь Оскар. — Но как же умудряется пан Наместник проигрывать такие ценности, если азартные игры, насколько я помню, в этой волости вообще запрещены?

Вместо ответа Солли заливисто рассмеялся.

— Это только так говорится, Тино! На самом деле, стоит только пересечь фонарное кольцо и перейти через мост, как оказываешься совершенно в другом мире. И упаси тебя боже когда-нибудь открывать двери дома с вывеской «Шеш-беш»! Каза «шеш-беш» — нон си пуо! Даже на интерес играть не соглашайся! Обдерут подчистую!

— Шеш-беш? Просто нарды? — поразился Оскар.

— Не знаю, как у твоего правителя, но у нас тут нарды — никакое не «всего-навсего»! — оскорбился трактирщик. — Ты, видать, слишком хорошо жил эти годы и привык видеть жизнь исключительно из окна золоченой кареты, Тино! Ми диспьяче.

— Да уж, — скептически кивнул Оскар. — Исключительно из окна кареты, в этом ты не ошибся, друг…

— Тогда все понятно, — снисходительно покачал головой Солли. — Откуда тебе знать, что бывают крапленые карты, специальные камни, устройства для подмены фишек, намагниченные доски и прочие хитрости?

— Действительно, откуда? — легко согласился Оскар, который по молодости лет обожал перекинуться в карты с цирковым лилипутом по принципу «кто кого лучше обдурит». Что же касается Хендрика, то он искренне считал, что, мухлюя при раздаче карт, свято соблюдает правила покера.

— Живи в своем чистом дипломатическом мире и не пачкайся, — назидательно сказал Солли. — Буон лавора. А мы уж сами разберемся с нашим Наместником. Ничего… Ничего-ничего, вот вернется Великий герцог….

— А он уже знает? — заинтересовался Оскар.

— Если поторопится — узнает, — угрожающе прищурился Солли. — Пока Наместник в силу не вошел.

— Ладно, — улыбнулся Оскар. — Я верю тебе, дружище, но все равно, хоть убей, не понимаю, при чем здесь магические курсы и магия вообще.

— Как же? — удивился трактирщик. — Так ведь только на магию и надеется пан Наместник! Для этого и Башня построена! И курсы открыты!

— Солли! Подумай, какие глупости ты говоришь! Чем поможет маг? Повернет время вспять? Взмахом руки превратит двадцать кухонных ножиков в чудесные мечи?

— Да нет же! — рассердился Солли. — Оружейная комната вообще ни при чем, все значительно проще, Тино! Тут уж пан или пропал — о ла ва, о ла спакка. Герцог верит Наместнику и не станет прислушиваться к городским сплетням. На крайний случай можно подбить шелком обычные кольчуги, а кожа монгольского великомученика на глаз не слишком отличается от кожи местного грешника…

— Так же, как и кости святого старца от останков барана, — продолжил за него Оскар. — Что же в таком случае хочет от магии пан Наместник?

— Наместнику семьдесят два года, — угрюмо сказал Солли. — И он растратил остатки здоровья за игорными досками. Баста, старик угасает…

— Бессмертие? — поднял брови Оскар и расхохотался. — Тино, какая ерунда! Эликсир бессмертия продается в каждой аптекарской лавке по эту сторону границы! Причем на любой кошелек: от дюжины сентаво до пяти паундов за пузырек!

— Тот, что за пять паундов, неплох, — кивнул Солли. — Бене. Во всяком случае, живот от него не пучит так, как от дешевого.

— Зато пузырька за двадцать сентаво хватает надолго! — возразил Оскар. — И дыхание от него становится свежим, как-никак наполовину состоит из экстракта мяты.