Мэгги Фьюри - Глаз вечности

Помощница метнула на Алианну такой гневный взгляд, словно та была во всем виновата.

– Бедная моя крошка. – Сейчас повитуха обращалась к младенцу. – Надо же, едва появилась на свет – и столько натерпеться! Ну ничего, теперь все будет хорошо, тетушка Франа о тебе позаботится.

– Ее зовут Руханна, – только и вымолвила избавительница.

Ощущая свою ненужность здесь, воровка продолжала слоняться по лазарету. Не могла же она уйти просто так, не узнав, что ждет спасенную женщину и младенца. Внезапно Алианна поймала себя на том, что не сводит взгляда с одной из помощниц Кайты. Это была та самая женщина, отпустившая шуточку про сожженного иерарха. Помощница прокипятила в тазике инструменты целительницы и повернулась к воровке. Алианна чуть не вскрикнула от изумления. Джелина! Ее просто не узнать: старуха, да и только! Пышные локоны строго убраны под косынку, роскошная пестрая блуза не видна из-под белого кителя.

– Почему ты здесь? – бросилась к ней воровка. – А как же Таг и Эрла? Я думала, ты присматриваешь за ними изаодно, вместо меня, за Пакратом.

Джелина опасливо обернулась через плечо и поманила подругу за собой.

– Скорее! Пока нас не заметили.

Девушки украдкой выбрались в коридор, ведущий вниз, к подвалам с продовольствием.

– Это все иерарх, – вполголоса объяснила Джелина. – Она велела нам разделиться и «заняться хоть раз в жизни честной работой». Говорит, что так от нас меньше хлопот достойным людям.

– Что-о?!

– Ш-ш-ш! Еще услышит кто-нибудь. Она пожаловала с Мечами Божьими, как только вы покинули храм, и заявила: отныне нас будут держать порознь.

– Да что за наглость! – взорвалась Алианна, с трудом удерживаясь, чтобы не заорать.

– Знаю, – мрачно кивнула подруга. – Так вот, меня послали в лазарет, а Пакрат чистит внизу уборные. За Тагом, Эрлой и прочими сиротками ухаживает Фелисса.

– А как же Алестан? Разве и он смолчал?

Джелина снова нервно обернулась, но за девушками никто не следил: все внимание было приковано к несчастной Керелле.

– Конечно, твой брат воспротивился, – с горечью возразила девушка. – И тогда его задержали.

– Ушам своим не верю! Вот ведь коварная, двуличная…

Джелина зажала рот подруге.

– Тише, умоляю! Не видишь, она нарочно тебя подначивает! От Алестана уже избавились. Его обвиняют в краже. Ха! Да я сама видела, как Меч Божий подбросил парню лепешку!

– Но Гальверон…

– Командир не поможет Алестану: они слишком часто цапались. А теперь Гиларра ищет предлог, чтобы засадить тебя. Пока что она твоя должница, и Гальверон за тебя горой, но если ты сама дашь повод… Пойми, без вас обоих нам придется совсем худо. Она переловит всех поодиночке, состряпает грязные обвинения, ей не впервой.

– Я хочу знать, где он! – потребовала Алианна. – Куда они дели моего брата?

– Заперт в маленькой каморке под храмом. Туда не пройти, я уже пыталась, коридор битком набит стражей.

– Я знаю, что у этой женщины на уме, – задумчиво нахмурилась воровка. – Нам известен ее маленький секрет, и она боится. Если мы всем разболтаем, что новая иерарх первым делом потеряла перстень власти, доверие окажется подорванным.

Джелина кивнула.

– Да, люди и так уже спрашивают, куда это вы с Гальвероном запропастились. Если пройдет слух о пропаже символа власти, непременно возникнут сомнения, а настоящий ли перстень теперь на руке иерарха?

– Пока что у нее нет никакого! – Алианна хитро сжала губы. – И если Гиларра решила, что может безнаказанно обижать моих друзей, она жестоко просчиталась.

– Что думаешь делать?

– Не волнуйся, я с этим разберусь.

Алианна сердечно обняла подругу.

– Держись. И заботься об остальных, что бы там ни было. Возможно, мы долго не увидимся.

И она поспешила прочь прежде, чем Джелина задала хоть один вопрос.

Перстень иерарха так и жег карман воровки. Ей нужен план действий. Срочно. Пока Гиларра не хватилась своего сокровища. Алианна в последний раз обернулась на Гальверона. Тот застыл у постели больной, словно его сила могла вернуть страдалицу к жизни, и даже не обращал внимания на отчаянные попытки Кайты прогнать его прочь.

В душе воровки закипел настоящий гнев. «Проклятая иерарх! Этот мужчина должен был стать нашим вождем! Надеюсь, так оно и случится, если ты не получишь перстня!»

4

ПЛЯЖНЫЕ БРОДЯЖКИ

Тулак брела по берегу, и чем больше удалялась она от Заваля, тем сильнее росло в сердце чувство облегчения. Разумеется, увещевала она себя, он не виноват в том, что ничегошеньки не знает о мире за стенами тиарондского храма. И потом, хоть какое-то общество на заброшенном безлюдном берегу.

Наемница вспомнила жалкое, издерганное существо, каким был Заваль, когда они с Вельдан спасли его прямо с жертвенного костра. Нынче бывшего иерарха не узнать. Пожалуй, он недурно справляется для человека, всю жизнь проведшего в каменных стенах и связанного роскошью по рукам и ногам.

«И если не ошибаюсь, этим чудесным превращением изнеженной тряпки в какого-никакого, но мужчину мы обязаны в первую очередь той костлявой девчонке из харчевни, – хихикнула про себя Тулак. – Любовь, страсть, вожделение – до чего быстро они развивают наши мыслительные способности, просто диву даешься!»

Старуха шагала дальше, и постепенно думы приняли менее веселый оборот. О небо, как же ей недостает Мазаля! С тех пор как Тулак рассталась с боевым товарищем, длинногривым исполином серой масти, сердце ее навеки разбито. Но разве тогда был другой выбор? Лорд Блейд и Мечи Божьи травили их с Вельдан, как зайцев, подруги бежали, спасая свои жизни, где уж там воротиться за конем! Да,.но она взяла его еще тонконогим жеребенком; ничья рука, кроме ее собственной, не касалась Мазаля. Всего лишь скакун? Да он не раз выносил хозяйку невредимой из жарких битв! Он был ей верным другом, единственной семьей.

Как-то он теперь? Жив ли? Тулак сомневалась в этом. Гора так и кишела солдатней. Если Божьи Мечи не смогут приручить гордого красавца – а он никогда не подпускал к себе чужаков, – что помешает им заколоть скакуна и зажарить на месте? Учитывая то, как стремительно тают запасы еды в Каллисиоре.

«Я бросила его в амбаре. Привязанного. Стоячая мишень! Все, что им оставалось, – всадить крепкую стрелу промеж глаз. А если вдруг его не обнаружат, мой товарищ скончается медленной и мучительной голодной смертью».

Слезы, что жгли ей глаза, наконец брызнули наружу. Наемница утерла их тыльной стороной ладони.

«Прекрати, старая перечница! Сроду не была такой впечатлительной, и вот теперь самое время!»

И верно. Воину не полагается раскисать всякий раз, когда падет его друг. Она с малолетства знала этот закон, и потому выжила.