Лора Андронова - Русская фэнтези 2011

— Что это? — спросил Рамон вполголоса.

— Ничего у них не бери, ничего не ешь, ничего не пей, — еле слышно шепнул кот, щурясь. — Молчи, молчи, молчи.

Рамон замолчал и сел в угол, окруженный глухими стенами. Он слышал голоса своих сородичей, но уж не голоса чужой Стаи — в них не было никакой общности, это само в уши лезло. Он никак не мог уловить смысла — только в одном из голосов слышалась такая безнадежная тоскливая боль, что у Рамона сердце заныло.

Что же с бедолагой делают, подумал Рамон, и мышцы на хребте напряглись, будто поднимали шерсть. И кто эти «они»? Неужели же…

В ноздри хлынул запах человека.

Этого Рамону особенно обнюхивать было ни к чему. Немолод, нечист, полупьян — и спиртное пьет так часто, что весь пропитался дрянными запахами перегара и разваливающегося тела. В несвежей одежде, от которой стиральным порошком не пахнет почти совсем, а дезодорантом абсолютно не пахнет. Для человека это совсем нехорошо. С душой тоже нехорошо — гниет душа в грязи. Шаги сопровождает металлический лязг — тележка? Рамон все это тщательно изучил раньше, чем человек ввалился в видимый отрезок коридора, таща свою тележку за собой.

Рассматривать уже не хотелось. Все ясно.

Между тем человек подкатил тележку, на которой обнаружились бачки, пахнущие вроде бы дешевыми собачьими консервами, к клетке кота. Кот лежал вверх спиной, поджав ноги и руки под живот, не сменив Ипостась, не шевелясь, даже, кажется, не дыша — совсем на человека не реагируя.

Человек пнул решетку котовой клетки сапогом. Кот по-прежнему не шелохнулся.

— Ты! — гаркнул человек и снова пнул. — Ты, нечистая сила! Оборотень, мать твою… кысь-кысь! Подох, что ли…

Рамон нервно зевнул и случайно щелкнул зубами. Человек повернулся к нему:

— Что, тварь, ищейка, твою мать? Не сладко?

Глумливый тон Рамона оскорбил до глубины души. Он зарычал сквозь зубы — и человек дребезжаще захихикал:

— Что, бесово отродье, не любишь? Вот, этот-то сдох — и ты сдохнешь, если еще пасть разевать будешь… на хозяев…

У Рамона от ярости скулы свело. Кто тут Хозяин?! Вот этот, что ли?! Младшая Ипостась в глубине души кинулась на решетку, захлебываясь лаем и злобой, — но Старшая, управляющая сейчас плотским естеством Рамона, осталась сидеть на месте, вздрагивая верхней губой, сжимая кулаки и молча.

Человек между тем откатил в сторону тележку, вытащил палку, лежавшую между бачками, нагнулся и ткнул кота.

Рамон и помыслить не мог, что чья-то Старшая Ипостась способна на такую чудовищную скорость реакции. Он почти не уследил, как тело кота развернулось стремительной пружиной, взлетело в воздух — и человек заорал, а невидимые псы завыли и залаяли пуще прежнего.

Рамон оторопел. Он только смотрел, как человек, подвывая и вопя, зажимает щеку и шею, бросив палку и забыв про все на свете, а кот удобно устроился на войлоке и не спеша вылизывает куски рваной кровавой плоти из-под отчищенных длинных когтей, которые почти не изменила трансформация.

Шок. Просто шок.

Человек скверно ругался и плакал, а струйки крови текли между грязных узловатых пальцев.

— Гадина! — вопил он, грохоча сапогом по решетке и одновременно пытаясь вытереть разорванную щеку рукавом. — Оборотень поганый! Я ж тебя кормлю, адово ты отродье! А ты, твою мать…

— А я, — безмятежно промурлыкал кот, покосившись на окаменевшего Рамона, — я голоден, я не могу больше эту баланду жрать, у меня желудок болит, меня рвет. И я хочу на волю. И я вас всех ненавижу. Всех.

— Ну погоди, — скрежетнул человек. Его рукав вымок насквозь и пальцы слиплись от крови. — Я тебе еще припомню, тварь.

И побрел туда, откуда пришел, волоча за собой тележку. Псы будто взбесились, учуяв кровь — от их безумного концерта Рамона замутило. Ему хотелось скулить и метаться; он позавидовал котовой безмятежности и спросил сипло:

— Ты… что, просто так его подрал?

Кот облизнул губы и внимательно оглядел когти, странно смотревшиеся на тонких пальцах Старшей Ипостаси. Потом сказал, кратко, негромко и совершенно убийственно:

— Люди — отрава.

Рамон подошел поближе к решетке, пытаясь уложить в голове страшное слово. Ну, не все люди хороши, положим. Конечно, всем поголовно людям и рядом не встать с его Хозяином и даже вообще с любым Хозяином. Но все-таки с некоторыми людьми приятно находиться рядом. Вот Огюстер, человеческий вожак, когда встречался с Рамоном, по службе или случайно, всегда улыбался, протягивал руку понюхать, говорил: «Здорово, Рамон, славная, славная зверюга!» Или капитан Тео, непосредственный начальник, хоть с маленькой буквы, но все же хозяин, говорил, бывало: «А, Рамон, дружище! Хочешь печеньица? Хочешь, знаю…» — на что Рамон отворачивал нос и отвечал сурово и печально: «Для чутья вредно», — но печенье брал… шоколадное Тео приносил, не что-нибудь… Люди из Службы Безопасности Рамона любили, он точно знал, что любили… и он им доверял и служил, отвечая любовью на любовь… а тут «отрава»…

И ведь он сказал именно «люди», а не «мертвяки».

«Отрава». Тут уж не важно, кто сказал: кот, пес… хоть козел. Самое сильное словцо для всех двоесущных. Не как у людей «дерьмо», к примеру, потому что дерьмо — предмет простой, безопасный и подчас необходимый. Запах отбить, к примеру. И прекрасный носитель обонятельной информации, к тому же достоверный и подробный. А отрава — это изощренная подлость, это ложь, предательство, бессовестность вместе. Это ведь значит — ты доверяешь еде, а она тебя убивает.

Таким словом всуе не бросаются.

— Почему — «отрава»? — спросил Рамон.

Кот помолчал, думая о чем-то, очевидно, тоскливом и неприятном. Потом медленно проговорил:

— С крысой можно играть, да? Перед тем как задушишь?

Вопрос слегка сбил Рамона с толку:

— Зачем? Хочешь съесть — задушил и ешь.

— А не с крысой? — Кот его будто не слышал. — Со мной можно играть, перед тем как убить? С тобой?

— Нас будут убивать? — тихо спросил Рамон. — Люди же собак и кошек не едят…

— Не едят. — Рамону опять померещилась неуловимая кошачья усмешка. — Поиграют, убьют и бросят. Люди, бобик, — отрава, а ты жизни не знаешь.

— Меня коллеги будут искать, — сказал Рамон не столько коту, сколько самому себе. — И Хозяин. А когда найдет — и тебя выпустит отсюда. Мой Хозяин кошек тоже любит. У нас в доме живет одна кошка…

Кот разлегся на грязной подстилке, как на шикарном ковре, оперся подбородком на скрещенные руки. Его усмешка стала чуть заметнее — и много саркастичнее.

— Никакой Хозяин тут не найдет, — сказал он. — Ты не знаешь, а я знаю. Я знаю, чье это место. Любое настоящее живое существо даже близко подойти по доброй воле побрезгует. Я видел, что тут такое. Чуешь мертвечинку, а, бобик? И вообще… только собака будет так верить в сказки о Хозяевах, которые все могут и всегда помогают. Смешно.