Наталья Бульба - Вторжение

Ознакомительный фрагмент

Никогда не считая себя красавицей, я не могла не признать, что в моей внешности было за что зацепиться взглядом. Мягкая синева глаз, скрывающаяся под густыми ресницами. Четко очерченные брови, тонкий, как сказали бы у нас, аристократический нос, чувственные губы. Густые, похожие на сверкающее в солнечных лучах золото волосы, волнами спускающиеся почти до талии.

Да и все остальное не подкачало. Нельзя сказать, что я поражала ярко выраженными контурами мышц, но все, что должно быть плоским, объемным или подтянутым, именно таким и было.

– Ну что, Лера, добавим даймонам проблем? – тихо сама у себя уточнила я.

Надеясь, что эта фраза заставит Вилдора ближайшую пару часов провести вопреки данным мной обещаниям не столь спокойно.

Я закрыла глаза, держа в голове свой образ, и скользнула внутрь себя, к кипящей лаве драконьей крови. Ощущая, как с каждым мгновением жар все сильнее обжигает мою кожу, как он расплавленными каплями скатывается к подушечкам моих пальцев, как ускользающим маревом окутывает мое тело.

Когда я заметила, что начинает сдвигаться Равновесие, замерла, собираясь вокруг своего стержня, раздваиваясь сознанием и не давая возможности случиться тому, что едва не закончилось для меня весьма плачевно. Мне хватило нескольких вздохов, чтобы мир вокруг меня снова стал четким и контролируемым.

Следующая стоящая передо мной задача была несколько сложнее. Дариана хоть и приняла меня, позволив воспользоваться своими путями, но общение с Хаосом и Пустотой оставляло в моей душе не самый приятный след. Но… как говорится, охота всегда пуще неволи, и я, отринув все опасения, бросилась в холод бездны, надеясь не только на собственные силы, но и на то, что судьба будет ко мне благосклонной.

Так оно и вышло – похоже, ей тоже хотелось посмотреть, что выйдет из моей идеи. Искры изморози заблестели на созданных Порядком крыльях, словно скрыв меня в застывшей на миг метели. И все, что мне оставалось сделать, – чуть подправить разрез глаз (наслоив их контуры один на другой), создавая впечатление, что за кромкой ресниц прячется многоликое существо, отражающее в своих вертикальных зрачках и бесконечность милосердия, и неизбежность конца.

И если Вилдор посчитает, что я пытаюсь произвести на него впечатление, он очень сильно ошибется. Если я и собралась очаровывать, то никак не его и не членов совета, перед которыми предстану.

Но даже если он и поймет, что именно я делаю, то уже ничего изменить не сможет.

На подготовку я потратила времени значительно больше, чем собиралась, и когда вошла в спальню, чтобы одеться, то нетерпение Сэнара, которое он пытался скрыть, заставило меня поторопиться.

Портрет Единственной, как я и просила, лежал тут же, на покрывале, рядом с платьем довольно простого покроя, холодного серебряного оттенка. Впрочем, красота ткани и вычурность вышивки вполне компенсировали скромность фасона. Ну а легкий плащ с глубоким капюшоном, завершавший наряд, был более чем кстати – не придется тратить силы на иллюзии, чтобы прикрыть все, что я с собой сотворила.

Я не стала испытывать терпение тера и буквально уже через несколько минут вышла в гостиную. Отложив на время близкое знакомство с той, чье имя продолжало тревожить правителя Дарианы.

Сэнар окинул меня внимательным взглядом, словно ища подвох, но… ткань почти полностью прятала мое лицо и тело, а щиты прикрывали от всего остального. Так что ему ничего не оставалось, как только кивнуть и жестом предложить следовать за ним. И я могла бы посчитать, что все идет великолепно, если бы в глазах Айласа, которые он попытался от меня спрятать, не мелькнуло восхищение. И оно было столь ярким, да еще и с привкусом удовлетворения, словно ему было хорошо известно то, что я скрывала.

И это вновь возвращало меня к мысли о том, что доверие доверием, но Айлас, как, впрочем, и Сэнар, относится к тем, кто требует пристального внимания.

В коридоре нас с тером ожидала шестерка воинов, старшим у которых был мой старый знакомец, возглавлявший охрану в мое первое посещении резиденции. Как я это поняла? Это трудно объяснить словами, но каждый даймон ощущался по-своему и спутать их друг с другом, даже несмотря на набиру, было совершенно невозможно.

Несколько переходов, не покидая территории резиденции ялтара, и мы остановились в небольшом холле. Я уже знала, что черный и белый являются официальными цветами правителя, и, очевидно, мне предстояло встретиться с очередным проявлением бескомпромиссности, с которым я сталкивалась везде на Дариане. Лишь их честь и долг… Лишь Хаос и Пустота… Лишь их право на жизнь…

– Гостья правителя Дарианы ялтара Вилдора, ее высочество принцесса Лера Д’Тар.

Мое имя прозвучало выстрелом у виска, заставив очнуться от тех раздумий, в которые я неожиданно для себя окунулась.

Двери передо мной широко раскрылись, воины расступились, выстроившись ведущей в адское пекло дорожкой. Я подняла взгляд на Сэнара, коснувшись застежки плаща, и сделала шаг. Зная, что этот шаг может стоить мне жизни.

Таши Арх’Онт

То, что Закираль так и не ложился, я поняла еще до того, как открыла глаза. Ощущение того, что я проснулась одна, было настолько тревожным и неприятным, что я поторопилась откинуть одеяло и, даже не набрасывая на обнаженные плечи халат, подойти к стоящему у окна жениху.

Он, хотя и не мог не слышать моих движений, не шелохнулся. Лишь вздрогнул, когда я прижалась к его спине и руками обвила за талию.

– Что тебя тревожит?

Это был не самый умный вопрос. Особенно после разговора, который состоялся вчера вечером. В кабинете отца собрались почти все правители Лилеи, включая короля Ригнара, который, впрочем, никогда не относился отрицательно к нелюдям, оценивая каждого «по заслугам».

А в наших покоях встретились Закираль, моя мать, Карим и Асия. Не знаю, как бы все прошло, если бы не варидэ, которой удалось довольно быстро взять инициативу в свои руки и представить эту встречу как долгожданную и всеми желанную. Поразительно красивая, сильная, уверенная женщина, одновременно манящая к себе и вызывающая опасения.

И у меня даже не появилось вопросов, почему мой жених, как только она вошла в комнату, с глубоким почтением склонил перед ней голову, а потом, словно повинуясь внутреннему порыву, опустился перед ней на колено, признавая ее право распоряжаться его жизнью.

– Проще спросить, что меня не тревожит? – Его улыбка была печальной, а движение, которым он прижал меня к груди, спрятав в кольце своих рук, молниеносным. – Меня не покидает ощущение, что мы что-то упускаем. И это что-то – очень важное. Настолько, что от этого зависят не только наши жизни. И еще… – Он на мгновение замер, словно решая, стоит ли со мной этим делиться, но помня наш уговор, продолжил: – Я очень беспокоюсь о сыновьях.