Анастасия Левковская - Три желания для художника

Ознакомительный фрагмент

– Мне приятно, что ты со мной поделился своими переживаниями, – мягко сказала я, накрыв его ладонь своей, – но, прости, это ничего не меняет. Я согласна быть тебе другом, но не больше. Посмотри сам – мы слишком разные. У нас разные цели в жизни, разные ценности. Мы просто не сможем ужиться под одной крышей, я в этом уверена.

Он резко вскинул голову и вперился в меня тяжелым взглядом. А затем зажал мою ладонь между своими и веско произнес:

– Зато я уверен в обратном. И, собственно, сегодня я встретился с тобой, чтобы сказать, что мне надоело пассивно ждать, когда ты все поймешь и сама придешь ко мне. Считай задание с художником временем на раздумья. Потому что после него, независимо от результата, я сделаю все, чтобы доказать, что лучше мужчины для тебя просто не существует в природе.

Я аккуратно высвободила руку и покачала головой. Его убежденность мне не нравилась. Вот такой убежденный Хайлар был очень опасен. Идя к своей цели, он был способен разрушать и уничтожать, и это меня пугало. Но в этот момент рядом с нашим столиком появился официант с закусками, потому разговор пришлось отложить. А после, как я ни старалась, Хайлар ловко уходил от этой темы. В результате за ужином мы вели легкую светскую беседу, причем джинн был сама галантность и обаяние, и это жутко нервировало. Так что на Вишневую улицу я вернулась едва живая от усталости и мысленно поносила провожавшего меня мужчину на все лады.

Вот же прицепился, словно банный лист! Что ему, в Шейрихарте баб мало?! Почему именно мне так не повезло?! Ну не нравишься ты мне, не нравишься! Прими как факт и отстань от меня, наконец!

Перед калиткой Хайлар остановился и поцеловал мне руку.

– Я провел замечательный вечер, Шаира. С нетерпением жду следующей встречи.

На ответную любезность меня не хватило. Так что я лишь выдавила из себя подобие улыбки и, торопливо попрощавшись, поплелась в дом.

Глава 3

Незапланированное свидание с Хайларом настолько меня измотало, что проснулась я поздно и совершенно разбитой. А стоило вспомнить, что мне, возможно, придется выдержать еще один бой с Леонардом, так настроение испортилось окончательно. Я вяло и медленно проделала все привычные утренние процедуры, а после этого все же решилась поискать своего подопечного.

К моему большому удивлению, ни в доме, ни в саду мой временный сосед не обнаружился. Хм, куда это он ушел?

Все-таки женщины – существа нелогичные. Насколько я не хотела встречаться с О’Брайеном, настолько же сейчас бесилась, что его нет.

Скучно, шайтан ему в печенку! Так, глядишь, попрепирались бы к обоюдному удовольствию, и, может, толк какой-то был бы… А приходится бродить по пустому дому и думать, чем себя занять.

Немного оживила мой досуг доставка от Оливера, но ненадолго.

В очередной раз проходя рядом с дверью в мастерскую, я заметила небольшую щель. Обрадовавшись, что Лео вернулся, я постучала, но мне не ответили. Постучала еще раз – тишина. Тогда я решилась заглянуть, но, к моему разочарованию, мастерская была пуста. Так что я быстро закрыла дверь, а затем замерла и нерешительно прикусила губу.

Мне было так интересно посмотреть на его картины! Просто до жути интересно! Но если художник вернется в то время, пока я буду рассматривать его полотна, и застукает… Ой, даже представить боюсь, что будет!

Но дверь манила меня, обещая приоткрыть завесу тайны над нелюбовью хозяина к джиннам. Я понимала, что это, скорее всего, просто мое воображение разыгралось, но…

– Возьму накопитель, – решилась я. – Если услышу, что он вернулся, просто перенесусь наверх, и все.

Сказано – сделано. Через несколько минут я, затаив дыхание, входила в святая святых художника.

Мастерская оказалась огромная, что и не удивительно – она занимала больше половины площади первого этажа. Широкие окна выходили на заднюю часть двора. Причем то ли нарочно, то ли случайно, но деревья перед ними не росли, потому в помещении было очень светло. А еще, к моему огромному изумлению, в нем царил идеальный порядок. Я, открыв рот, осмотрела мягкий диван, аккуратно застеленный клетчатым пледом, стол с ровными рядами кисточек и флаконов с краской, такие же ровные ряды полотен на стенах, что-то объемное в углу, накрытое черной тканью, огромный шкаф у двери… И нигде ни соринки. Даже стены не заляпаны краской! Вот же зараза этот Лео! Значит, может не свинячить! Но не хочет! Ничего-ничего, я с ним еще разберусь…

Так, надо быстро осматриваться и сматываться, пока меня не застукали.

Первым делом я сунула свой нос в мольберт рядом со столом. Ничего интересного – какие-то наброски, не разобрать, что там… Тогда я обратила внимание на стены и… пропала. Зачарованная, я переходила от полотна к полотну, внимательно рассматривая каждую деталь.

А ведь О’Брайен действительно очень талантлив. Казалось, моргнешь – и картины оживут и втянут тебя в свой сюжет. Батальные сцены, мирные пейзажи, стихии и повседневные зарисовки – было видно, что работать в одном жанре Леонарду скучно.

Изумительно. И это он даже десятую долю своего таланта не показал, если судить по тому, сколько в нем божественной энергии. Мне уже страшно представить, что этот художник нарисует, если позволит ей прорваться наружу. Уверена, эта картина потрясет мир!

Поневоле ощутила причастность к великой миссии открытия миру гения. Творец всемогущий, да я обязана раскрутить этого парня на три желания! Для его же пользы! Сбросив излишки божественной энергии, Лео станет спокойнее и стабильнее. И сможет сконцентрироваться на деле, а не на ненависти и своих порывах.

Все, милый, ты попал. Теперь у меня двойная мотивация!

Настроение взлетело до небес, и я уже хотела уйти из мастерской, но мой взгляд опять привлекло нечто в углу, накрытое черной тканью. А так как девочка я очень любопытная, то, конечно же, не могла не глянуть, что же там такое.

Так что я осторожно стащила покрывало. Под ним оказались две картины, сложенные вместе. Я присела перед первой и едва не задохнулась от восторга.

Если те полотна, что висели на стенах, были талантливыми, то это однозначно являлось шедевром. Вернее – заготовкой шедевра, потому что было незаконченным.

Девушка каталась на качелях. Бесстрашно взмывала над обрывом, под которым простиралось неспокойное море. Ветер трепал ее волосы и ветви старого дерева, к которому были привязаны веревки. От картины веяло мощью и страстью, и ей не хватало всего одной детали, чтобы обрести совершенство, – у девушки не было лица. Совсем. Вместо него – пустое пятно. И потому было непонятно – счастлива ли она до безрассудности или в таком горе, что пытается покончить жизнь самоубийством. Или ей все равно, что вокруг бушует стихия? И эта незавершенность била по нервам.