Юлиана Суренова - По ту сторону гор

Аль, смутившись, отвел взгляд в сторону.

— Что краснеешь, как девица? Такой разговор не нравится? Так сам к нему привел. Хочешь — поговорим о чем-нибудь другом.

Царевич, повернувшись, несколько мгновений смотрел на ведьму. Вообще-то, это могло быть полезным. У кого, как не у слуги повелителя ночи, можно узнать о наложенном на Альмиру проклятии? А знание — половина дела.

— Хочешь, чтобы я рассказал тебе о том, откуда мы пришли, зачем и каким путем?

— Твои друзья уж рассказали.

Юноша взглянул на нее с долей удивления.

"Когда они успели?".

Однако, подняв глаза к небосклону, он с удивлением отметил, что полумесяц успел перебраться через весь горизонт.

"Это что же, половина ночи миновала, а я и не заметил?" — юноша даже растерялся.

— Как быстро идет время! — пробормотал он.

— Во сне — обычное дело.

— Я не спал! — вскинувшись, воскликнул Аль.

— Как скажешь. Только слова твои ничего не меняют… Почему ты так ненавидишь меня? — спросила она чуть погодя, вновь заставив собеседника задуматься. О да, это была именно ненависть. Слепая, замешанная на детских страхах и сомненьях взросления, недоверии и стремлении найти виноватого во всех своих бедах.

— Мои спутники рассказали тебе, что случилось с Десятым царством? — вместо того, чтобы ответить, спросил он.

— Да, — та мягко кивнула, избегая резких движений, как и громких слов. В ее устремленном на собеседника взгляде были те мудрость, понимание и терпение, что даются лишь в конце долгой жизни, да и то не каждому.

— И, несмотря на это, ты не понимаешь, почему я ненавижу тебя?! — воскликнул Аль. Он был слишком молод, чтобы обладать хотя бы долей этих качеств. Более того, он стремился заострить слова, словно те были боевыми ножами.

— Все, что я делаю, это пытаюсь вам помочь. Конечно, тяжело вспоминать о потерях…

— Да при чем здесь воспоминания!

— Но не хочешь же ты обвинить меня в бедах, обрушившихся на вашу страну. Как бы я смогла…

— Ты — слуга своего господина! И в ответе за его поступки!

Старуха помрачнела. Весь ее вид говорил: "Меня обвиняй в чем хочешь, но хозяина не смей!"

Она бросилась защищать его с такой внезапной страстью, что на мгновение даже потеряла контроль над своим спокойствием:

— То, что мой господин — повелитель ночи, не значит, что он — источник зла! В нем столько же добра, сколько и во владыке дня!

— Чушь! — с жаром вскричал юноша. Но в душе его все трепетало, глаза горели: "Неужели это правда? Неужели они на самом деле существуют?" — он, наконец, получил подтверждение своим самым смелым фантазиям: у его пути была реальная цель. Неужели он на самом деле мог начинать в это верить?

Нет. Ему нужны были другие доказательства. И ведьма могла дать их ему.

— Он не насылает проклятья, — не понимая этого, продолжала старуха, — и уж конечно не использует в своих целях людей, будь то кочевники или кто другой! Да и не стал бы он делать ничего подобного, когда люди ему совершенно безразличны!

— Ну да, безразличны! — вот в это он был готов поверить! — Словно муравьи, копошащиеся под ногами, на которых наступаешь, не замечая их!

— Земля одна, а нас, идущих по ней, так много, что нет ни одного безгрешного, — качнув головой, вздохнула ведьма. — Дети идут по могилам своих родителей, и слава богам, что не наоборот. Правители переступают через одних своих подданных, чтобы другим жилось лучше, и слава богам, если ими движет именно это.

— Я никогда ни на кого не наступал!

— А как же муравьи?

— Какие еще муравьи?!

— Те, о которых ты говорил. Крохотные жучки, постоянно занятые своими крошечными делами. Хотя, кто такое муравьи!

Слова ведьмы смутили его. Все, что он смог сказать:

— Это не одно и то же! Люди мыслят, чувствуют, а они…

— Всего лишь букашки у нас под ногами, — она только закончила начатую им фразу, использовав те самые слова, что пришли ему в голову, однако, услышав их из ее уст, он разозлился так, что с силой сжал кулаки, сдерживая страстное желание бросить в лицо старухи ответное оскорбление.

Когда всплеск ярости несколько утих и Алиор вернул себе способность думать, он спросил:

— Ты хочешь сказать, что для повелителя ночи мы — только муравьи?

— Как и для повелителя дня. Любой бог выше нас настолько, насколько мы возвышаемся над букашками.

Юноша открыл рот, чтобы возразить…

Но махнул рукой. Как можно пытаться убедить кого-то в том, во что он не хочет верить? Да и зачем? Хуже другое. Слова ведьмы вложили в его душу сомнения. "Любой бог" — сказала она. Это заставляло задуматься.

Боги могущественны. Они способны сотворить мир и уничтожить его. Они живут своей жизнью, такой же долгой и великой, как вечность. Какое им дело до людей и их крошечных дел?

"Даже если я найду властелина дня, как его убедить обратить на меня внимание?" — от тяжелых мыслей щемило душу.

— Нет! — не выдержав, вскричал он. — Ты специально так говоришь! Чтобы я не продолжал путь!

— Кто тебя держит? — проговорила та устало, ее глаза, обращенные на собеседника, были полны грусти и даже сочувствия. — Может быть, ты и придешь туда, куда хочешь. Вот только исполнит ли это твою мечту?

— Посмотрим, — скрипнув зубами, процедил он сквозь сжатые до белизны губы. — В любом случае, я не собираюсь останавливаться только из-за твоих слов.

— Это нечто большее, чем просто слова. И когда-нибудь ты сам это поймешь. Главное, чтобы тогда не было слишком поздно.

— Не пугай меня, ведьма!

— Что ты, малыш, разве так пугают? Я просто предупреждаю. Потому что чувствую, что твои ошибки могут всем как дорого стоить.

Аль резко вскинул голову. Его глаза блеснули, внутри все затрепетало от внезапного озарения: "Неужели мне все удастся?"

Во всяком случае, это объясняло тот страх, который, как ему казалось, он слышал в голосе старухи.

— Ладно, странник, поздно уже, — та, кряхтя, поднялась. — Пора спать. Как говорится, утро вечера мудренее.

— Иди. Кто тебя держит?

— Эх, парень, парень, — она осуждающе качнула головой. — Негоже так разговаривать. Я как-никак на целую жизнь старше тебя.

— Не я завел этот разговор, — Алиор отвернулся. Он все прекрасно понимал и, вообще-то, чувствовал себя неуютно, однако ничего не мог с собой поделать, слишком уж сильной была вспыхнувшая в нем ненависть.

— Ну-ну, — и, не говоря больше ничего, она, повернувшись, ушла.

Однако тот не долго был один. Прошло всего несколько мгновений, как из избушки вышел Лот. Прищурившись, он внимательно огляделся вокруг, а затем, убедившись, что все спокойно, подсел к царевичу.