Алексей Александров - Знамя химеры

Маг между тем подошёл к краю стены и, прежде чем сотник успел его остановить, нараспев прочитал короткое заклинание. С его рук с гудящим рёвом сорвался огненный шар и стремительно понёсся к всаднику. То, что произошло дальше, стало для Бавира, да и не для него одного, полной неожиданностью. Он прекрасно понимал, что неизвестного всадника сейчас защищают от стрел и заклинаний добрая половина магов Королевской армии. Огненный шар должен был врезаться в магический щит, но этого не произошло. С шипением рассерженной змеи шар преодолел расстояние до всадника и взорвался в воздухе снопом ослепляющих искр, разрубленный чёрным лезвием меча. Гнедой жеребец нервно всхрапнул, но всадник успокаивающе похлопал его по шее и убрал меч обратно в ножны. По спине Бавира побежали предательские мурашки, и отнюдь не холодный северный ветер был тому виной. Никакие артефакты, зачарованное оружие или магическая защита не позволяли так играючи расправляться с не самым слабым заклинанием Огня.

Всадник между тем неспешно преодолел расстояние до стены и остановился. Сердце сотника предательски ёкнуло, когда тот поднял голову и посмотрел, казалось, прямо на него. Солнечный луч, чудом пробившийся из серого небесного марева, сверкнул, отразившись от золотого обода короны на глухом чёрном шлеме.

— Жители Кириона! — Король говорил негромко, но усиленный магией голос словно гром гремел над городом. — Я пришёл дать вам выбор! Выбор этот прост: сдача или смерть. Если завтра в полдень ворота не откроются, я клянусь — этот город перестанет существовать! Если вы сдадитесь, то ВСЕМ кроме герцога Сигурта я обещаю полное помилование. — На мгновение король замолчал, словно обдумывал что-то. — В течение сегодняшнего дня женщины и дети могут покинуть город, — добавил он. — Их не тронут, слово короля! Если завтра город не сдастся, я уничтожу всех, кто останется за его стенами.

Вот теперь Бавиру стало действительно страшно. В памяти всплыли жуткие слухи о безжалостности молодого короля.

— Это он!

Сотник стражи оглянулся. Мессир Эстельнаэр выглядел так, словно увидел живое воплощение своих ночных кошмаров.

— Это действительно он! — Голос мага задрожал. Лицо, побелевшее, словно полотно, исказила гримаса страха. — Отродье Падшего! На него совершенно не действует магия! Я помню, как в ту ночь он, смеясь, отбивал этим проклятым мечом наши заклинания и убивал. Убивал! Убивал! — пьяно рассмеялся маг. — Вы все! — прокричал он, указывая рукой на несущих дозор стражников. — Вы мертвы! Мертвы! Вокруг меня одни мертвецы! — он вновь хрипло расхохотался, подавился и закашлял. — Все мы мертвецы, — пробормотал Эстельнаэр себе под нос. — Поэтому надо выпить! У меня в покоях должна оставаться бутылка вина. Да, это правильная мысль!

Пьяно покачиваясь из стороны в сторону, он побрёл к лестнице.

— Эй, там! — очнулся сотник. — Помогите мессиру магу добраться до своих покоев… Не хватало ещё, чтобы пьяный дурак расшибся на лестнице, — произнёс он уже тише, вновь переводя взгляд на короля Леклиса.

Рядом сухо щелкнула тетива: у кого-то из лучников не выдержали нервы. Бавир с ужасом ждал, что Леклис картинным движением отобьёт стрелу прямо в воздухе, но этого не произошло, и стрела сгорела, остановленная магической защитой. Лучник зло выругался, но больше искушать судьбу не стал.

Король не обратил на выстрел никакого внимания. Немного проехав вдоль стен, он развернулся и скоро скрылся из виду за осадным валом.

— Этот молокосос опять нажрался как свинья? — К Бавиру подошёл один из его сержантов. — С таким Боевым магом много не навоюешь.

— Другого Боевого мага у нас нет, — хмуро буркнул он в ответ. — Ты слышал, что сказал король?

— А то! Полгорода слышало небось. Маги короля не чета нашим! Что будем делать, сотник? Подыхать во имя герцога мне совсем не хочется.

— Тише ты! — одёрнул Бавир друга и, взяв под локоть, оттащил подальше от любопытных ушей. — Спаси нас Творец, если тебя услышит кто-нибудь из прислужников герцога. Вспомни старину Дэйна, повешенного неделю назад. Он всего лишь спьяну сболтнул о том дерьме, в котором мы оказались по милости нашего славного правителя. Наверняка его сдала эта тварь Лонг, он давно метил на его место.

— Так что будем делать?

— Отправим женщин и детей из города и будем готовиться к смерти! — зло сплюнул сотник. — Больше нам ничего не остаётся. Все городские ворота и самого герцога охраняют преданные ему наёмники, да и на магов надежды нет. Герцог никогда не жалел для них щедрых денежных подачек.

Зимний день короток. Дарившее благословенный свет солнце быстро скрылось за горизонтом, на время отдавая землю во власть ночи.

Когда Мезамир пришёл с докладом, я сидел в своём шатре, медленно потягивая подогретое, с пряными травами и мёдом вино, наслаждаясь краткими мгновениями отдыха. Выражение лица вампира не предвещало ничего хорошего. И я прекрасно знал, что тому виной.

— Кто-нибудь покинул город?

ВСЁ ИГРАЕШЬ В БЛАГОРОДСТВО? ЗАЧЕМ ЗАДАВАТЬ ВОПРОС, ЕСЛИ ОТВЕТ ТЕБЕ БЫЛ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ?

— Нет, — отрицательно покачал головой вампир.

Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Что же, я сделал всё, что было в моих силах, чтобы избежать резни. Потом, правда, скажут, что это не так. Оставьте детям сказки про благородство войны, любой удачный штурм вражеского города оканчивается грабежом и резнёй мирных жителей. И никакие кары, угрозы и казни не остановят разгорячённых кровью воинов. Даже орки, послушные и преданные до фанатизма орки, не устоят перед кровавым безумием. Право войны… Любим мы придумывать оправдание собственной низости, жадности и алчности.

— Прикажи Меченому начать подготовку к штурму! Город я объявляю открытым военным трофеем — я махнул рукой в сторону выхода из шатра, показывая, что хочу остаться один.

Мезамир молча кивнул и вышел, оставляя меня на один на один со своими мыслями.

А ТЫ ЕЩЁ УДИВЛЯЕШЬСЯ, ПОЧЕМУ ТЕБЯ МУЧАЮТ КОШМАРЫ?

Открытый военный трофей — этот термин впервые ввёл Урраз — Великий Рука Орков. Прежде орки никогда не защищали свои поселения стенами. Наивно считая, что доблесть защитников лучше всяких стен. Но и штурмовать города они не умели. Не знали и не использовали осадных машин сложнее тарана. Да что там тараны! Раньше орки пренебрегали в бою даже луками, называя его оружием трусов. Великий Рука всё это исправил, сделав орков тем, чем они являются и по сей день. Немного удачи — и сейчас вместо Рассветной Империи была бы Империя Орков.

Если город не открывал ворота и не сдавался на милость победителя, то Урраз объявлял его открытым военным трофеем. И через три дня после штурма армия орков двигалась дальше, оставляя после себя пустынную груду дымящихся развалин и горы мертвецов. Как показало время, подобная тактика оказалась весьма действенной. Можно долго говорить о том, что мёртвый лев лучше живого пса. Но что выбирают чаще, когда встаёт выбор: жизнь или смерть? Настоящий воин не боится смерти… Ха! Чушь! Страх и бесстрашие в бою одинаково губительны. А не боится смерти только глупец или герой, то есть полный глупец. Если бы у героев было время подумать, героизма бы не было вообще. Ведь героизм — это род смерти, а не образ жизни. И мёртвых героев гораздо больше, чем живых.