Вера Камша - ТАРРА. ГРАНИЦА БУРИ. Летопись вторая.

— Осел! — самокритично проворчал эландский герцог, с отвращением разглядывая собственное отражение в темной воде. — Последний осел и тот сообразил бы, что делать!

— Никогда ничего не предпринимай, не подумав, а предприняв, не раскаивайся, — заступился за отражение Жан-Флорентин и добавил: — Нельзя объять необъятное. Ты поступил на тот момент вполне рационально и адекватно.

— Может быть, — пожал плечами герцог и поморщился. — Проклятая кольчуга, вроде и не тяжелая, а день потаскаешь, ночью костей не соберешь. Старею, наверное… Да и толку от этой сбруи…

— Астрономический возраст ни при чем. — Философский жаб выглядел недовольным. — Любой из тебе подобных после таких нагрузок ощутит определенный дискомфорт. Значительное число смертных, родившихся позже тебя, чувствуют себя еще хуже. Однако нельзя не учитывать возможность покушения, так как ты и Архипастырь являетесь для наших противников наиболее опасными фигурами.

— Спасибо, утешил, — хохотнул герцог, растирая плечо, но смех вышел невеселым.

Какое-то время оба молчали. Рене от усталости, Жан-Флорентин — готовясь к новой речи. С залива тянуло холодком, в темном небе замелькали маленькие трепещущие тени — нетопыри вылетели на ночную охоту.

Великий герцог Эланда вернулся в Идакону три дня назад и старательно разгребал огромную кучу неотложных дел, свалившуюся на него по приезде. Какими бы прекрасными помощниками и соратниками ни оказались Шани и Диман, многое мог решить только Рене. Новости не радовали, хотя могло быть и хуже.

На Адене и в Гверганде все было в полном порядке. Мальвани с помощью Архипастыря и Шандера практически закончил все работы. Теперь враг мог приходить, его ждали чуть ли не с нетерпеньем. Неожиданностью из ряда приятных стал странный жест калифа Майхуба. Извечный враг маринеров отпустил всех пленных эландцев, дав в придачу три больших корабля с оружием, продовольствием и каменным маслом, которое атэвы берегли как зеницу ока и которым они пожгли немало арцийских и даже эландских кораблей. Прислал Лев Атэва и послание, которое не мешало бы обсудить с ближайшими советниками, но Майхуб мог ждать. Михай Годой — нет.

Явившийся сразу же по возвращении Рене Прашинко рассказал немало.

Луи Гаэльзский жив, и его отряд вместе с госпожой Тахены и Кэриуном портит жизнь своре Годоя. О том, что творится в Таяне, известно мало, так как за Гремиху Прашинко ходу нет. Всадники тем не менее держатся. Ройгианцы прекратили прорываться через Горду. Луи и его люди истребили пять отрядов тех, кто звал себя Жнецами, и на этом все прекратилось. Больше из Таяны никакая пакость не выползала, то ли силы копят, то ли что-то задумали. Арцийцы подстерегают небольшие отряды, следующие в Таяну и обратно, но ничего особо примечательного от пленных узнать не удалось. Жена регента беременна. В Гелани и Высоком Замке сильный тарскийский гарнизон, а вот гоблинов почти нет. Тиверий ведет себя так, словно его не сегодня-завтра сделают Архипастырем.

Были новости и из Арции, главным образом от друзей Мальвани. Узурпатор склонил на свою сторону южные провинции, немилосердно обирая Фронтеру и Нижнюю Арцию. Поладил он и с «синяками», которые теперь отлавливают врагов регента: в городе идет охота как за любимцами Базилека, так и за теми, кто ходил в открытых недоброжелателях удравшего императора. Марциал, однако, на коне.

«Синяки» раскрывают заговор за заговором и во множестве ловят якобы Преступивших, причем часть имущества задержанных идет доносчикам, а часть — самым бедным. Мунт почти признал нового правителя, но полному признанию мешает Церковь. Годой пытается заигрывать с клириками и вроде бы сговорился с циалианками, но потом куда-то подевались драгоценности Циалы, которые тарскиец обещал ордену в обмен на поддержку.

Святая область готовится к войне. Иоахиммиус с Шадой сломали тех, кто хотел сговориться с узурпатором, и Кантиска становится прибежищем всех недовольных Годоем. Если тарскиец рискнет напасть на Церковь, его ожидает теплый прием, хотя обученных воинов в городе мало. Зато стены толстые, на них много пушек, а защитники крепко верят в заступничество святого Эрасти, который явил очередное чудо, спасши Иоахиммиуса от вражеской стрелы…

Эмзар обмолвился, что его погибший брат успел защитить Иоахиммиуса, но Кантиску в одиночку не спасет ни один маг. И еще эльф уверял, что дочь Годоя и есть пресловутая Темная звезда. Что ж, хуже Геро из-за этого не стала, но сколько же ей пришлось пережить! Потерять Стефана, потом Астена… Рене казалось, что между возлюбленной Стефана и братом Эмзара что-то было, и герцог сам не понимал, почему это его задевает. Как и новость о беременности Ланки, а Шани тоже хорош! Уж с ним-то Геро откровенна. Жан-Флорентин утверждает, что в волшбе, которую он почуял весной, не было ничего эльфийского, а колдовать могла только Геро, исцеляя Шандера. И ведь исцелила же! Что ж, молчат — их право… Он и виду не покажет, что знает про Эстель Оскору. В день похорон Стефана он поклялся защищать Герику и защитит, во что бы та ни превратилась. Эмзар говорит, что сила к Темной звезде приходит ненадолго, а в остальное время она обычная женщина, слабая, уязвимая, одинокая…

— Какую проблему ты обдумываешь? — Философский жаб изнывал от желания поговорить.

— Что? Ах да… Разумеется, я думаю о… Вархе и хотел бы знать твое мнение.

— Магия, — прошипел жаб, — отвратительная магия, и очень сильная, иначе бы Прашинко смог туда войти.

Про Варху стало известно утром. Собственно говоря, все началось, когда Рене болтался по Чернолесью. Комендант крепости, обычно аккуратный и обязательный до невозможности, не прислал еженедельного отчета о том, что поделывают Базилек и его свита и что видно на таянском берегу Ганы. Неделю ждали спокойно, полагая, что что-то случилось с гонцом, но когда не пришел и второй отчет, Диман забил тревогу и послал в крепость разведчиков. У тех хватило ума не лезть в зубы к Проклятому.

Укрыв лодку за излучиной, наблюдатели вознамерились подобраться к цитадели посуху. Не удалось. Ощущение ужаса, охватившее смелых и бывалых людей, заставило их одного за другим остановиться. Дальше всех прошли двое — известный бесшабашностью маринер и арциец, привезший в Гверганду письмо от Луи. Он и обратил внимание на странную тишину в лесу и легкую дымку, висящую в воздухе, несмотря на ясный летний день. Арциец уже видел подобное и не сомневался, что во всем виноваты «рогатые». С ним согласились, так как других объяснений не нашлось — даже отойдя от Вархи на весу, разведчики чувствовали себя неуютно, да и не удалось бы без помощи магии захватить практически неуязвимую цитадель.