Галина Романова - Властимир

Помедлив, вихрь двинулся прямо в сторону князя и гусляра. Подхваченные его порывом, трещали и рушились ограды, рассыпались кровли на ближайших домах. Кони пятились, не в силах противостоять напору. Стало жарко, и пот потек так обильно, будто каждого окатили из ведра водой. Промокшая упряжь скользила на мокрых спинах лошадей.

— Ты видел что-либо подобное? — крикнул Властимир Буяну — по-иному разговаривать рядом с воющим и ревущим Змеем было невозможно.

— Никогда, — сознался Буян. — Но слышал!

— Что?

— Легенда есть такая, старая. Когда-то Перун точно такой же вихрь встретил. И вихрь так же точно людей губил и все кругом палил — и ничем его взять было нельзя! — Прикрывшись от ветра рукой, Буян разглядывал Змея в его новом обличье. — Тогда Перун метнул в него молнию — и сразил Огненного Змея!

В это время Змей словно услышал его слова — сразу две молнии вылетели из недр черного вихря и ударили совсем рядом с лошадьми. Напуганные кони шарахнулись прочь, едва не сбросив всадников. Но богатыри сумели удержаться в седлах.

Лошади развернулись на задних ногах и понесли по улице не разбирая дороги. Друзья тщетно пытались остановить их, а по пятам за ними гнался Змей, дыша огнем и не переставая угрожающе реветь. Когда всадникам удалось повернуть за угол, он тоже сделал поворот. И тут же Властимиру в голову пришла отличная мысль.

— Буян! — позвал он на скаку.

Гусляр глянул через плечо.

— Слушай меня, Буян. Нам от него не уйти — рано или поздно он нас догонит… — начал князь, но Буян его тут же перебил:

— Уже догнал!

Властимир глянул вперед и едва успел осадить жеребца — улица уперлась в тупик.

Здесь был забор, настоящий тын из заостренных бревен. Дороги дальше не было, если только у лошадей вдруг бы выросли крылья и они перелетели через высокий забор.

Властимир бросил быстрый взгляд назад на приближающийся вихрь и крикнул Буяну:

— Достань меч!

Буян немедленно выполнил его просьбу.

— А теперь запоминай, что я скажу. — Властимир развернул Облака так, чтобы видеть разом и друга, и приближающегося Змея, до которого оставалось чуть более полутора десятка саженей. — Он гонится за нами, сомнений нет. И мы его едва ли сможем одолеть — я не Перун, да и ты тоже, хоть и умен Не как человек. Он уверен, что мы в тупике, но он не заметил, что из этого тупика два выхода. Сейчас по моему знаку мы поскачем в разные стороны и уже оттуда разом… — И он поднял меч, не находя в спешке слов, чтобы все объяснить.

Но Буян уже понял его замысел и весело оскалился во весь рот.

Огненный Змей был уже так близко и воздух так накалился, что стало трудно дышать. Лошади шатались от удушья и слабости, отказываясь повиноваться. Буян сухими губами шептал заговоры, оберегающие коней от жара. Вла-стимир ждал, не сводя глаз со Змея.

Ему показалось, что в черном вихре он уже различает черты крылатого зверя. От нескольких молний занялся забор, у которого они стояли. Искры опалили шерсть лошадей, одна прожгла его плащ.

И в тот миг, когда Змей уже готов был поглотить друзей, Властимир крикнул и вонзил шпоры в бока Облака.

Конь шарахнулся мимо горящего забора так стремительно, что князю пришлось напрячь все силы, чтобы не свалиться. Огненный Змей с грохотом опустился на то место, где только что стояли две лошади, и закричал в бессильной ярости. Этот рев сказал Властимиру, что Буян тоже успел увернуться. Выждав немного, он поднял меч, как копье, и крикнул что есть мочи:

— Буян, пора!

Он не знал, услышал ли его крик гусляр, но сам послал Облака вперед. Старый конь заупрямился, не желая лезть в пекло, но потом подчинился воле хозяина. Сделав несколько шагов, конь резко стал, повинуясь руке всадника, и Властимир метнул меч в самое сердце черного вихря.

Раздался громкий треск. В детстве Властимиру приходилось видеть, как взрываются грибы-дождевики, рассыпая облачка пыли. И сейчас ему показалось, что перед его глазами лопнул огромный, с дом величиной, гриб-дождевик, обдав его облаком горящих искр. Завизжал обожженный ими Об-лак. Властимир его не удерживал, ему и самому хотелось убраться отсюда подальше. Спасая лицо от огня, он закрыл голову полой плаща и доверился чутью старого коня. Позади него ревел и грохотал Огненный Змей.

Неожиданно рев, в котором ясно слышались гнев и боль, стал быстро стихать. Властимир удивленно поднял голову.

Огненный Змей, вытянувшись и приняв облик обычного Змея, быстро летел прочь от города. В том, что он спасался бегством, сомнений не возникало — князь часто видел полет раненой птицы, когда она пытается удержаться в воздухе на одном крыле, и сейчас он сразу понял, что ему удалось ранить чудовище. Кое-как успокоив коня, он отправился назад, на место битвы, — узнать, что с Буяном.

Гусляра он увидел сразу и едва не закричал от счастья, удостоверившись, что друг жив и здоров. Тот склонился над двумя мечами, что глубоко ушли в землю. Властимирово оружие было сломано.

— Ты его ранил, — молвил гусляр. — Мой меч достал его на излете.

Властимир спешился, бережно поднял обломки меча. Гусляр стиснул его плечо.

— Не горюй, друже, — молвил он. — Хороший кузнец тебе лучше этого откует. Я одного тут знаю, он недалеко должен жить…

— Я не о мече, — ответил Властимир. — Просто думаю, каким же оружием против Змея сражаться надобно, чтоб от первого же удара не ломалось… Того, малого Змея, я мечом в уязвимую маковку черепа поразил. Второго такого случая не будет. Как же теперь-то?

Но Буян его не слушал. Он огляделся и заметил, что к ним со всех сторон бегут люди, еще не верящие, что избавлены от Змея. В первую минуту гусляр чуть-чуть испугался — новгородцы могли схватить его и отвести к Рюрику на суд, а у того расправа с мятежниками коротка, но потом решил, что их с Властимиром подвиг все прошлые вины перевесит — не выдаст их Новгород. Он махнул рукой и спросил:

— Эй, други, не знаете ли, кузнец Твердислав жив? Меч сломался…

— Не время о мечах думать, — остановил его князь. — Кругом огонь — надо город спасать!

Горожане, поняв, что Змей изгнан, уже занялись растаскиванием горящих заборов и стен. Гусляр и князь поспешили на помощь.

Приближался вечер, когда удалось в основном справиться с пожарами на улицах. Забитый и залитый водой огонь умирал. Пепелища еще тлели, но опасность миновала. Только на окраинах, над которыми пролетал раненый Змей, еще кое-где воевали с пожарами.

Властимира и Буяна славила вся улица, где происходило сражение. Два дома спорили о том, чтобы принять гостей, — прочие были либо бедны, либо пострадали от пожара. Буян же повторил вопрос: