Иван Казаков - Нед (трилогия)

– Мама! Мамочка! Аааааа….

– Замолчи – тяжело сказал Нед, увидел, наконец, свои штаны, сапоги, за несколько секунд надел их, взял мечи и сел на кровать, обдумывая происходящее. Но обдумать ему не дали.

Дверь сорвалась с петель, вышибленная могучим ударом – нападавшие откуда-то притащили бревно, раскачали его, и этим тараном снесли не очень-то и прочную преграду.

В дверной проём молча вбежали люди, одетые в тёмную одежду, с замотанными лицами и с мечами в руках. Нед уже стоял напротив двери, посреди комнаты, расслабленный, наполненный Силой и готовый к бою. Запели мечи, зазвенела сталь. Первые два нападавших умерли практически одновременно, с интервалом в доли секунды. Двое других умерли на пороге, проткнутые насквозь.

Нед выскочил в сад, и тут же оказался в гуще врагов. Их было не менее чем три десятка – профессионалы своего дела, они не мешали друг другу, не толпились, не лезли вперёд. Когда попытка взять Неда сонным не удалась, они сменили тактику.

Невысокий человек, тёмные глаза которого скрывались в тени капюшона, негромко приказал:

– Сети!

Тут же появились несколько человек, которые стали готовить к броску тонкие сети для ловли людей – это были работорговцы, промышлявшие живым товаром. Тут Нед и понял – пора!

Он воткнул мечи в земли, и на глазах изумлённых работорговцев стал творить заклинание.

Незнакомые слова падали в тишине, как чугунные гири, и через несколько секунд половина разбойников лежала на земле, подёргиваясь от боли, прижав ноги к разрываемому болью животу.

Один из оставшихся на ногах истошно закричал, разрывая ночную тьму:

– Бежим! Спасайся! Это чёрный маг! Какой болван сказал, что это простой сержант?! Уроды!

Человек десять разбойников бросилась к воротам, а часть – побежали к забору, надеясь спастись в темноте.

Нет.

Два отряда демонов, пущенных чёрным магом бросились за обеими группами и свалили их наземь, пожирая изнутри, превращая внутренности в кровавый фарш.

Нед повёл руками, произнёс короткую фразу, и над садом засиял сгусток белого пламени, небольшой, тусклый, но достаточный для того, чтобы рассмотреть происходящее – всё-таки он научился пользоваться этим заклинанием.

Затем Нед вынул Правый меч, подошёл к стонущему бандиту и легонько полоснул его по шее, выпуская кровь, фонтанчиком забившую навстречу клинку и тёплой, парящей струёй омывшую острый клинок. Рот Неда открылся, и оттуда полились слова – страшные, шипящие, похожие и на рык зверя, и на шипение змеи. Кровь закипела, и на глазах начала впитываться в металл, будто он был пористым, как губка. Клинок замерцал, руны засветились, из тела убитого вырвался демон и его тут же втянуло в меч, засосало, как дождевую воду в канализационный люк. Меч вздрогнул в руках, принимая постояльца, и успокоился, сделавшись тёплым, как кровь.

Подойдя к следующему человеку, Нед сделал то же самое для Левого меча. Это не заняло много времени.

Затем – Нед прошёл по саду, убивая каждого, кто был ещё жив. Он старался наносить удары так, будто эти люди погибли в мечевом бою. Демоны, которые поедали бандитов, при соприкосновении с заклятыми мечами тут же покидали тело, и возвращались туда, откуда пришли. Куда? Вероятно в Преисподнюю, где им и место.

Нед обошёл все тела и каждое проткнул мечом, изгоняя демонов. Наконец, в саду остались только трупы, да светящийся шар, который Нед погасил двумя словами.

– Что это было? – неожиданно послышался позади голос Санды – Нед, ты – маг?! Значит, это правда – то, что ты говорил?! Ты – чёрный маг?!

Нед подошёл к Санде, с ужасом озирающейся по сторонам, и посмотрев в её глаза, тихо сказал:

– Ты ничего не видела. Ты ничего не знаешь. Запомни это!

Его глаза были темны, как два колодца, ужасны, и Санде показалось, ч то в них она видит подземный огонь. Девушка вздрогнула, и невольно отшатнулась от руки Неда, которой тот дотронулся до щеки жены. Она мелко закивала, напугавшись так, что чуть не описалась от страху.

Издав неопределенный сдавленный звук, Санда отбежала к углу дома, и её долго рвало, раздирая внутренности, мучительно, и страшно.

Нед дождался, когда приступ прекратится, подошёл к жене и увёл её внутрь дома, уложил в постель и накрыл одеялом. Санду била дрожь, она вздрагивала, сжавшись в комочек, и не обращала внимания ни на Неда, ни на происходящее вокруг.

Он посидел рядом с ней, дождался, когда девушка всё-таки уснула, и принялся за «уборку». Четыре трупа, залившие кровью весь пол в доме, он поочерёдно вытащил в сад, бросил на землю. Потом поднял дверь и попытался кое-как пристроить её на место. Ничего из этого, конечно, не получилось, и Нед оставил эту затею.

И тут в голову ему пришла страшная мысль. Схватив мечи, Нед бегом помчался к двухэтажному дому Задары, где с ужасом обнаружил, что дверь здесь тоже выбита. Осторожно проникнув в помещение, Нед поднялся на второй этаж и тут же наткнулся на тело Асаны.

Огромная темнокожая женщина лежала в коридоре, держа в руках свой тяжёлый топор. Возле неё – четыре трупа, разрубленные почти пополам. На женщине несколько глубоких мечевых ран, под ней лужа крови.

Дальше, у дверей спальни Задары – труп Пегры, рядом лежит арбалет, а в стене торчит болт. Она промахнулась.

Задара лежала рядом с переломленной шеей, глядя в потолок спокойными светлыми глазами. На ней лежал труп убийцы, из его спины торчал кончик знакомого Неду кинжала, с которым Задара не расставалась никогда.

У Неда жгло глаза, но он не плакал. Не умел.

Постояв у тела старушки, ставшей ему почти матерью, Нед в последний раз посмотрел в её глаза, наклонился, и закрыл их – навсегда. Затем вышел в коридор, спустился по лестнице и пошёл в свой дом. Обшарив мыслеслухом окрестности, убедился, что нигде не осталось скрывшихся разбойников. Потом оделся до конца, нацепил мечи, и пошёл к воротам – нужно было известить власть о происшедшем и потребовать наказания того, кто послал этих людей. Но, скорее всего, Шусарда уже не было в поместье.

Эпилог.

Старушек похоронили вместе, в родовой усыпальнице Иварронов, рядом с полковником Седаром Иварроном.

Были голоса за то, чтобы не хоронить двух кухарок рядом с Задарой, но в её бумагах обнаружилось завещание, по которому она требовала, чтобы те были похоронены рядом с ней. Там их и упокоили, тем более, что Тираз, распорядитель похорон, резко настоял на выполнении воли покойной. Женщины давно не были рабынями, и умерли как солдаты, защищая свою хозяйку, потому достойны хорошего упокоения. Последние годы они были единственными подругами Задары – так она написала в завещании.

По этому же завещанию, дом со всем имуществом она отписала своему приёмному сыну Тиразу, помогавшему ей все эти годы.