Дэвид Эддингс - Властелин мургов

— Что ты с ним сделал? — спросил Шелк, глядя на извивающегося кровососа.

— Защемил ему в стволе руку, — ответил Дарник. — Если он захочет вновь напасть, то ему придется либо тащить за собой дерево, либо распрощаться с лапой. Я на самом деле его не сильно поранил, но чтобы высвободиться, ему понадобится целый день, не меньше.

— Ты хорошо держишь щит, Полгара? — спросил Белгарат не оборачиваясь.

— Да, отец.

— Тогда давай прибавим шагу. Мешкать неразумно, да и опасно.

И они снова двинулись в путь, вначале рысью, а затем легким галопом. Щит, созданный Белгаратом и Полгарой, двигался чуть впереди них, разбрасывая в стороны оборванных вурдалаков.

— Где они раздобыли одежду? — поинтересовался Шелк.

Тоф сделал движение, похожее на взмах лопаты землекопа.

— Он говорит, что они снимают ее с тел мертвецов, когда выкапывают их из могил, — перевел Дарник.

Шелк содрогнулся.

— Теперь понятно, отчего они так смердят.

Следующие несколько дней Гарион помнил как в тумане: им с Дарником приходилось сменять Белгарата и Полгару каждые четыре часа, и бремя щита с каждой милей делалось все тяжелее. А туман и не думал рассеиваться, видно было не более чем на сотню ярдов вперед, и искореженные стволы, кривляющиеся и ощеренные, с пугающей внезапностью выглядывали из мутной пелены. Кругом мелькали серые бесформенные тени, и весь лес выл и стонал.

Но ужаснее всего были ночи: люди-вороны окружали щит плотным кольцом, беспрерывно протягивая к людям жуткие лапы и стеная от мук голода. Измученный за долгий день Гарион вновь вынужден был напрягать всю свою волю — и не только для того, чтобы поддерживать щит, когда наступала его очередь, но и стараясь побороть дрему. Сонливость была едва ли не более страшным его врагом в эти ночи, чем голодные упыри. Он заставлял себя ходить, щипал себя, даже засунул крупный острый камушек в левый башмак в надежде, что боль и неудобство не дадут ему задремать. Но вот наступил момент, когда ничто уже не помогало, — голова его отяжелела, склонилась на грудь, и сон одолел его.

Пробудился он от ужасного гнилостного запаха. Он вскинул голову — прямо перед ним стоял вурдалак. В глазах существа не было и тени мысли, в полуоткрытой пасти виднелись сломанные и гниющие зубы, а лапы с черными когтями жадно тянулись прямо к Гариону. Со сдавленным криком Гарион силой воли отбросил страшилище назад и, дрожа всем телом, сосредоточился на щите, который вот-вот грозил ослабнуть.

Но вот наконец путники достигли южной оконечности ужасного леса и выехали из-под переплетенных ветвей на туманную болотистую пустошь.

— Они не станут преследовать нас? — спросил Дарник своего друга-великана.

Кузнец едва шевелил губами от усталости, выговаривая слова с величайшим трудом.

Тоф принялся жестикулировать.

— Что он говорит? — спросил Гарион.

Лицо Дарника было совершенно безжизненным.

— Говорит, что, покуда не рассеется туман, вурдалаки скорее всего не сдадутся. Они боятся солнечных лучей, но туман совершенно скрывает солнце, и вот… — Кузнеца передернуло.

— Значит, нам придется опять держать щит?

— Боюсь, другого выхода нет.

Пустошь выглядела отталкивающе — тут и там виднелись чахлые заросли колючего кустарника да канавки, полные ржавой тухлой водицы. А туман клубился и словно вскипал: кругом, насколько хватало взгляда, копошились серые тени упырей.

Путники ехали не останавливаясь. Теперь бремя щита приняли на себя Белгарат с Полгарой, а Гарион поник в седле, сломленный невероятной усталостью.

И тут все уловили слабый, едва различимый аромат морской свежести.

— Море! — выдохнул Дарник. — Мы добрались до моря!

— Теперь нам нужна сущая безделица — корабль, — отрезвил Шелк радостного друга.

Но Тоф решительно указал куда-то вперед, сопроводив свое движение неким непонятным жестом.

— Он говорит, что корабль нас уже поджидает, — объявил Дарник.

— Где? — воскликнул Шелк потрясенно. — Как это ему удалось?

— Право, не знаю, — ответил Дарник. — Этого он не говорит.

— Дарник, — решительно начал Шелк. — А как тебе удается понимать, что он хочет сказать? Его жесты лично мне кажутся лишенными всякого смысла.

Дарник пожал плечами.

— Сам не знаю, — признался он. — Я как-то об этом не думал. Я просто знаю — и все.

— Это волшебство?

— Нет. Может, это оттого, что мы с ним немало порыбачили вместе. Это здорово сближает.

— Что ж, придется поверить тебе на слово.

Они въехали на высокий холм, напоминающий древний могильник, и взглянули вниз, туда, где на каменистый берег набегали из туманного моря огромные волны и тотчас же с печальным шелестом откатывались назад, оставляя на мокрых круглых камнях белое пенное кружево. После краткой паузы все повторялось вновь.

— Не вижу твоего корабля, Тоф, — обвиняющим тоном сказал Шелк. — Где он?

Тоф указал в туманную морскую даль.

— Да что ты? — скептически воскликнул Шелк.

Немой кивнул.

Вороны за спиной путников пришли, в невероятное волнение, когда те принялись спускаться по склону к берегу. Стоны их стали громче и пронзительнее, они забегали взад и вперед по вершине холма, словно в тоске протягивая вслед удаляющимся людям когтистые лапы. Но пуститься вдогонку они все же так и не решились.

— Мне показалось или их что-то испугало? — спросила Бархотка.

— Да, они не собираются спускаться, — согласился Дарник, потом обратился к Тофу:

— Они чего-то боятся?

Тоф кивнул.

— Интересно, чего именно? — спросила Бархотка.

Гигант стал делать какие-то движения обеими руками.

— Он говорит, что тут поблизости есть некто или, вернее, нечто еще более голодное, чем они, — сказал Дарник. — Именно этого они и опасаются.

— Может, акул? — предположил Шелк.

— Нет. Самого моря.

На прибрежных камнях они спешились и замерли возле самой кромки прибоя.

— С тобой все в порядке, отец? — спросила Полгара старика, который, прислонившись к седлу, вглядывался в туман, повисший прямо над темной водой.

— Что? Ах да. Я прекрасно себя чувствую, Полгара, просто слегка озадачен, вот и все. Если где-то там действительно дожидается корабль, то я хотел бы знать, чьих это рук дело, кто именно позаботился о нас и как он умудрился узнать, что мы выйдем именно к этому месту.

— Но кое-что занимает меня куда сильнее, — подхватил Шелк. — Как мы ухитримся сообщить тем, кто на корабле, что уже здесь? Туман густой, словно молоко.

— Тоф говорит, что им уже известно о нашем прибытии, — объявил Дарник. — И через час-два они покажутся.

— Да? — с любопытством переспросил Белгарат. — Так кто же все-таки прислал за нами корабль?