Денис Юрин - Новый стандарт

– Ничего мы не разрушали! – возмутилась Гроттке, но собеседник ей не поверил и небрежно отмахнулся рукой.

– Не важно, это уже не важно. Узнаешь такое, и жить не захочешь! – прошептал Гентар. – Даже Карван, который эти аферы технически обслуживал, не знал, по чьим счетам циркулируют деньги банка и его клиентов, а главное, зачем…

– Что же теперь со всем этим делать? – спросила Диана, испугавшись внезапно свалившейся на нее ответственности.

– А я почем знаю? – пожал плечами Гентар. – Изучи бумаги, составь схему денежных потоков, на их основе воссоздай замысел доровской махинации. А что потом делать, уж сама решай. Мне, признаться, с этим не хочется возиться, да и страшно… Я хоть многое и могу, но не рискну воевать против целого мира.

В кабинете воцарилась зловещая тишина. Диана зачарованно смотрела на кипу испещренных мелкими цифрами бумаг в руках и не знала, что с ними делать. Вначале возникшее желание бросить ворох листков в топку камина постепенно ослабло. В голове хаотично забегали обрывки мыслей, но потом они вдруг куда-то ушли. Девушка услышала громкий и отчетливый голос: «Ты уже мертва, так чего же тебе терять?» Диана кивнула на прощание магу и молча удалилась. Жребий был брошен, новичок-моррон решил пойти до конца.

– Фавек, от меня сейчас вышла девушка… да-да, та самая красотка с разбитой переносицей, что мы в СЭБе подобрали. Выпиши ей документы какие попросит, отдай оружие и проводи до выхода! Да, я ее отпустил… конечно, под мою ответственность… – Мартин повесил трубку.

Живя в современном мире, Мартину приходилось выполнять много формальных и никому, по большому счету, не нужных дел: писать заявления и инструкции, заполнять формуляры и составлять подробные отчеты о каждом сделанном шаге, о каждой беседе с попавшими в застенки ГАПСа. Несмотря на тотальную компьютеризацию агентства, стучать пальцами по клавиатуре Гентар не любил. Он всегда писал от руки, а потом величественно и важно, как настоящий самодержец, отдавал испещренные мелкими каракулями, пометками и сносками черновики на «надлежащее оформление». Благо, как и везде в Полесье, на одного реально работающего в ГАПСе приходилось от шести до семи человек вспомогательного, технически и организационно обслуживающего производственные процессы персонала.

Ручка с обкусанным кончиком быстро пробежалась по чистому листку бумаги, оставив на нем многообещающий заголовок: «Отчет о перевербовке сотрудника Континентальной полиции». Наверное, содержание официальной бумаги было бы весьма интересным и информативным, повествовало бы о зреющем международном заговоре с целью подрыва полесской экономики и о героических действиях сотрудников ГАПСа, сумевших предотвратить и уберечь. Однако написать что-нибудь еще, кроме заголовка, Мартин так и не успел.

Дверь кабинета для допроса особо важных свидетелей, иностранных шпионов и высокопоставленных чиновников, предавших государственные интересы, открылась, и на пороге появился двухметровый великан. Посетитель был не только высок, плечист и мускулист, но и чрезвычайно самоуверен, поскольку осмелился завалиться в кабинет не только без стука, но и голым по пояс. Длинные белые волосы ниспадали на обнаженные плечи и рельефную грудь, размерам которой позавидовал бы любой атлет, годами тягавший железо и поглощавший литрами белковые коктейли. В руках силач держал не папку с бумагами и даже не штурмовую винтовку, а огромный круглый поднос, на котором возвышались кофейник, две чашки и гора приготовленных для пиршества на рабочем месте бутербродов. Мартин оторвал взгляд от срочных бумаг и молча наблюдал, как великан прошествовал к столу, легким движением свободной руки смахнул на пол залежи казенной макулатуры и водрузил на него поднос. Потом он уселся сам, от чего дубовая крышка стола жалобно заскрипела и прогнулась.

– Восемь вечера, пора перекусить, – как ни в чем не бывало сообщил нахал, осмелившийся залезть с ногами на стол начальника, и отправил в широко раскрытый рот первый бутерброд.

– Конт, ты что-нибудь о приличиях и правилах поведения в государственных учреждениях слышал? – Мартин обреченно улыбнулся – ругаться и бороться с дурными привычками компаньона у него уже не было сил.

– Глупость все это, – отмахнулся Конт и потянулся за вторым бутербродом. – Ты мне уже лет тридцать последних о нормах да правилах жужжишь, не устал?

Мартин отрицательно замотал головой.

– Ну и ладно, мне тоже начхать, так что долдонь на здоровье!

– Слезь со стола, – не теряя самообладания, вежливо попросил маг и, приложив немалое усилие, выдернул из-под ноги великана измятый листок с тремя гербовыми печатями и грифом «Совершенно секретно», – вдруг кто войдет, еще чего доброго, твое хамство неправильно истолкуют, разговоры пойдут…

– Не истолкуют, – возразил Конт, облизывая липкие пальцы. – Во-первых, не осмелятся, а во-вторых, какой же идиот к тебе сунется, когда я всем сообщил, что у нас с тобой экстренное совещание? Это же ГАПС, здесь самоубийц и умалишенных не держат… вроде бы…

– А как насчет конспирации?! – повысил голос маг, начинавший постепенно терять терпение. – Я же о многом не прошу. Сделай хотя бы вид, что тебе не все по барабану! Мы среди людей живем, мы должны…

– Тебе кофейку плеснуть? – бесцеремонно перебил собеседника Конт, на лице которого засияла приветливая улыбка хозяина вкусных яств.

– Полчашки и без сахара, – ответил Мартин, успокоившись, отчаявшись и в который раз махнув рукой на выходки подчиненного, никак не желавшего подстраиваться под деловой этикет и прочие существующие в человеческом обществе формальности.

– Вот и хорошо, наконец-то беседа начинает налаживаться. Ты же знаешь, как я эти чопорные жеманства не люблю. На людях себя насиловать приходится, а ГАПС – наш дом родной, закрытая зона для ограниченного круга лиц, которые ко всему уже давно привыкли. Так зачем же из себя бюрократов да аристократов корчить?

– Ты бы еще тапочки домашние надел, с помпонами розовыми, – проворчал Мартин, осторожно поднося ко рту чашку с горячим кофе. – Так бы по коридорам власти и ходил: голый, с подносом и в шлепанцах.

– Это идея, надо попробовать! – радостно воскликнул Конт и тут же рассмеялся, видя, как вытянулось и исказилось лицо напуганного его реакцией Мартина. – Не боись, я грань знаю и никогда ее не перейду, тем более терпеть еще недолго осталось. Скоро нам с тобой, дружище, службу в агентстве придется оставить.

– Скорей бы, – поддакнул маг, которому тоже изрядно надоело прозябать на скучной государственной службе, да еще в отсталом, захолустном Полесье, где они прожили последние десять лет. – Ты вообще чего заявился-то?