Марина Казанцева - Воздаяние Судьбы

— Сейчас мы видим. — голосом гида, но очень тихо, проговорил Вещун. — выход немецких гномов для сбора урожая мороженого винограда. Да, мы наблюдаем самое начало процесса образования напитка богов — айсвайна или ледяного вина. Вам, алкоголики, полезно знать волшебную тайну вина. Здесь, на холмах Рейна, возникло благородное ауслезе — дитя, родившееся от союза мороза и тепла. Что ни глоток чудесного напитка — то вкушение подлинного дара матери-природы. Трудолюбивый подземный народец — немецкие гномы — открыли тайну замёрзших ягод винограда. Они придумали ледяные прессы и точно знают, в какой момент следует идти на сбор замёрзших ягод, что нагуляли в своём холодном сне запас здоровья и долголетия. Ибо, как сказано в Писании: «Вино полезно человеку, если пить его умеренно. Что за жизнь без вина? Оно сотворено на веселье людям. Отрада сердцу и утешение душе — вино, умеренно употребляемое вовремя.» Ветхий Завет, книга Сираха, глава 31.

— Во чешет! — изумлённо шепнул Евгению Карп Полумудрый. — Такой тост! Записать бы надо!

— Лежите и не шевелитесь! — шикнул на них Вещун, охватывая всех троих широким движением, словно покрывал их невидимым покрывалом.

Послышался слабый скрип сухого снега, и перед глазами лежащих в засаде людей появился невысокий крепыш, укутанный поверх шляпы и коротенького зипуна широкой женской шалью. Свет фонаря осветил серьёзное лицо с носом-картошкой и маленькими глазками. Из платка торчала настоящая мужская борода. Внимательно осмотрев лозу, гном поставил горшок с углями наземь и притянул тростью одну ветвь. Попробовав ягоды, он удовлетворённо кивнул и под тихую песню начал срезать грозди, складывая их в корзинку. Обобрав ягоды, он направился к другой лозе и точно так же произвёл тщательный осмотрт. На глазах у притихших людей он ловко очистил несколько растений. Откуда-то донёсся далёкий свист, и гном мгновенно испарился с глаз со своей корзинкой, полной мороженого винограда, и фонарём.

— Вот это да! — блестя глазами, поделился впечатлениями Сан Саныч. Он сдвинул шапку вместе с шалью, сам похожий на гнома, и потянулся к винограду — набрать втихую, пока никто не видит. Но, тут послышались грузные человеческие шаги, и показался свет фонаря.

— Эй, Ганс. — с характерным немецким твёрдым произношением сказал чей-то голос. — Опять гномы напроказили.

— А это значит, что пора собирать урожай. — ответил невидимый Ганс. — Вчера было ещё рано, а завтра будет поздно. Скорей в деревню — звать народ.

И люди торопливо удалились, скрипя подошвами и освещая межу неровным светом масляного фонаря.

— Вот так-то. — назидательно сказал Вещун. — Благодаря гномам, люди обрели рецепт таинственного ледяного вина, когда заметили маленькие следы среди заснувших в зиму виноградников — это гномы обирали мороженые ягоды, оставшиеся на лозе.

— Попробовать бы. — мечтательно проронил Евгений.

— А то нет! — обрадовался Вещун. — Зачем же я вас сюда притащил — любоваться, что ли?! Хватит тут мёрзнуть, нынче Вальпургиева ночь, а это просто экскурсия с познавательной целью!

Он свистнул, и прямо к ногам людей шумно приземлились три жабы и тритон. Гид ловко вскочил на своего летучего коня, и мужики тоже осмелели — они уже без сомнений оседлали огромных жаб, и вся четвёрка ринулась в ночное небо. По пути с мужчин слетели, как прошлогодние листья, тёплые одёжки, воздух внезапно наполнился сырой весенней свежестью, а земля внизу утратила белый покров — природа словно перескочила из зимы в весну.

Уже ничему не удивляясь и не пытаясь как-то объяснить это странное путешествие втроём с необычным провожатым, любящее выпивку трио с удивлением обнаружило, что оказалось, минуя все промежуточные этапы в каком-то тёмном подвале. Непонятно откуда идущий свет обнаруживал высокие каменные своды, сухие плиты пола и — главное! — длинный ряд дубовых бочек, стоящих вдоль обеих стен.

— Винный погреб! — сразу догадался Карп Полумудрый, на то он он был и аристократ в душе, чтобы сразу признать в этом помещении хранилище благородных напитков.

Вещун повёл всю компанию дальше, при том рассуждая:

— Конечно, я хотел бы побывать в кабаке, но не могу же я вас одних оставить — последствия невозможно просчитать.

Рассуждая так, он привёл всю троицу к стойкам с бутылками, запечатанные воском дула которых так соблазнительно торчали из стоечных амбразур. Тут же стоял деревянный стол на козлах с четырьмя стульями средневекового дизайна. Никакой закуски — только высокие стеклянные бокалы на низкой толстой ножке.

— Вот это и есть знаменитое немецкое айсвайн — ледяное вино. — торжественно провозгласил Вещун, любовно разливая по бокалам тёмное густое вино. В центре стола сам собой образовалась маленькая глиняная плошка с горящим в ней фитильком, и под слабым светом этой лампы три человека с жадным любопытством следили, как таинственно мерцает винная струя, когда лилась она из покрытого пылью и паутиной тёмного сосуда в прозрачное стекло. Как она играла, как трепетала, словно бы живая, как издавала тонкий, страстный, дивный аромат! Какой был чудный звук от встречи тонкостенного бокала с дремлющим вином — как будто оно томилось в ожидании, когда коснётся жаждущего терпкой влаги языка!

— Смотрите, слушайте, вдыхайте. — заговорил Вещун, катая тёмную волну по борту прозрачного тюльпана. — Вы слышите, как поёт щегол под благодатным солнечным лучом, как просыпается алая заря, как играет кровь лозы, как накопляет таинство земли, как томно предвкушает сахарную осень? О, этот аромат — века, спрессованные в дивное мгновение. Ты пьёшь, и сон земли рождает в твоих жилах и бурность жизни и радостную лень! Давайте, выпьем, спутники мои, за эту чудную весну, которой ради копила в долгом сне свою любовь священная лоза!

Растроганные этим чудным спичем, трое мужиков благоговейно приложились к благородному вину, как будто в самом деле приобщались к вековым традициям чудесного искусства виноделов. Было ещё много чего — Вещун ходил в подвале, как у себя дома, доставал, показывал старые бутыли. Объяснял, рассказывал и пробовал со спутниками и упомянутое русскими писателями знаменитое рейнское вино, наливал им светлый аарский рислинг, который поначалу мужики посчитали дешёвой выпивкой, поскольку воспоминания бурной юности оставили в них совсем иные впечатления. Пробовали они и мозельское с берегов Саара и Рувера, выразительные Риванер и мягкий Сильванер из Наэ, Вайсбургундер и Шпетбургундер. Вкушали Португизер из Края Тысячи Холмов в районе древнего Вормса. Пфальценское белое Пино и редкие Сен-Лоран, солнечные вина двухтысячелетнего Миттельрейна, изумительное шпетлезе позднего сбора из богатого традициями Рейнгау, пробовали Пино-Гри с холмов Оденвальда — Леса Одина, баденские, заальские, саксонские мускаты, раскупоривали круглые франкфуртские бутылки, дегустировали швабский Троллингер.