Ким Сатарин - Вторая радуга

— Может, где-то в неизвестном нам месте именно это и происходит? — предположил Харламов.

— Ничего не выйдет. Где материя возникает, там и энергия рассеивается. А если бы имело место обычное перемещение между мирами, то перемещалось бы и наше базовое тело. Но, боюсь, что и в этом случае рассеяние энергии было бы таким, что это самое тело попросту бы испарилось. Так что с законами физики наши погружения можно согласовать только при одном-единственном предположении: тело либо там, либо здесь нематериально. А лучше всего, чтобы оно было нематериально и там, и здесь. Информационная матрица в чистом виде. Мы же перебрасываем компьютерные программы из одной машины в другую, и даже заставляем их работать в разных операционных системах.

— Значит, сейчас мы с тобой просто матрицы в некоем киберпространстве? Оттого ты и копьё оставил, что матрицу мечом не запугаешь?

— Информацию очень даже можно и стереть, и исказить, так что для нас с тобой это предположение, возможно, совершенно ничего не меняет. К тому же мир вокруг нас вполне может быть и материальным. И даже наши тела могут быть материальными, заимствованными у кого-то на время. Для нас они совпадают с базовым образом, так наши программы нам их преподносят. Предположение, ничуть не более оригинальное, чем возможности твоих сточеров управлять погодой и нашим прямым чувствованием…

Сточеры, ясное дело, были ермолаевыми настолько же, насколько и лёнькиными, да и вообще в рамках этой идеи вполне можно было допустить, что сточеров и в природе-то не было, но сама эта идея что-то такое в душе командира зацепила. Понятно, что считать себя то ли компьютерной программой, то ли иной информационной матрицей — это просто непредставимое, невыносимое для обычного человека дело, всё нутро восстанет против, это он, как психолог, понимал отлично, но когда иного объяснения фактам не находится, приходится соглашаться с самым невероятным объяснением. Кажется, такой принцип исповедовал некогда Шерлок Холмс. Холмс, кстати, сам был наглядным образцом продуктивности идеи Куткова. Физически он не существовал — но насколько больше мы знаем о нём, чем о большинстве его реальных современников! С информационной точки зрения он был куда реальнее миллионов англичан конца девятнадцатого века.

— А ведь в школе эта мысль никогда не обсуждалась, — задумчиво сказал командир, и его спутник многозначительно кивнул.

За разговором они не забывали осторожно перемещаться по лесу, постоянно прислушиваясь. Харламов выискивал самое высокое дерево, надеясь с его вершины осмотреться. Его выбор пал на могучий кедр. Зять понял его с первого взгляда и отвязал с пояса припасённую на всякий случай верёвку.

— Лучше я. Ты при оружии, да и лес ты слышишь, как настоящий охотник. Посторожишь.

Он полез, лихо захлёстывая концом верёвки ветви и подтягиваясь на ней. Вскоре Лёнька скрылся из виду. Вокруг шумел лес, манили разноцветными шляпками грибы, перекликались в кронах птицы. Ермолай не ощущал более присутствия живых существ. Он чувствовал себя здесь оглохшим, но Сашке, как было видно с первого взгляда, приходилось намного хуже. Богачёв замкнулся в себе и затравленно озирался, односложно отвечая на обращения ребят. Казалось бы, он более других страдал от постоянного восприятия чужих мыслей и не раз выражал желание побыть один. И вот — его талант чтеца отказал, и он вместо радости отдыха ощущал растерянность и тоску.

— Ничего, — доложил спустившийся лазутчик, — кругом лес. К югу, похоже, то ли низменность, то ли река. Километрах в трёх…

Они вернулись к башне. На разведку к югу ушли Игорь с Ингой. Харламов присоединил собранные грибы к Ольгиной кучке. Та посмотрела, улыбнулась скептически — её результат был почти вдвое солиднее. Разведчики вернулись неожиданно быстро. В низине они обнаружили речку — судя по всему, ту же самую, на которую ранее вышла утренняя разведка. Только здесь она была пошире, а по берегам кое-где располагались красивые поляны. И никаких следов человека, что порадовало ребят больше всего.

— Ты знаешь, — подсела к Ермолаю жена когда тот задумчиво рассматривал сточеровскую схему вселенной — ёё никто не стёр, все старательно обходили рисунок, даже ночные повара, — я подумала над твоими вчерашними словами. В чём-то ты прав. К нам четверым действительно относятся иначе, чем ко всем остальным. Только я бы не назвала это недоверием. Это, мне кажется, чрезмерная бережливость.

— Ни тебя, ни Лёньку в инфантильности упрекнуть невозможно. Вы взрослые, уравновешенные и серьёзные люди. К чему тогда бережливость и щепетильность? Из-за меня? — не согласился командир.

— Инфантильность здесь ни при чём. Скорее, мы отличаемся большей готовностью отказаться во имя каких-то целей от привычного мира. И, кажется, вскоре от нас именно этого и потребуют.

Звук, имитирующий крик птицы, донёсся со сторожевой вышки, и двор мгновенно опустел. Спустя полминуты ребята сквозь бойницы разглядывали трёх подъезжающих всадников. Нагрудные блестящие кирасы, запылённые шлемы, кольчуги до колен, притороченные к сёдлам копья. Щит был только у одного, который держался в нескольких десятках шагов сзади. Двое ехали на одном коне, причём первый навалился грудью на холку, а второй придерживал его одной рукой. Лошадь без седока, с большими сумками по обе стороны пустующего седла, трусила следом самостоятельно.

— Эй, в башне! Ребята Дружинкина! Откройте, если вы там. Мы нуждаемся в помощи!

Ворота открыли, безвольно обмякшее тело сняли с седла. Густые светлые волосы свисали из-под шлема, девушка открыла глаза, посмотрела вокруг безучастно, и глаза закрыла. Второй всадник спрыгнул с коня и снял шлем.

— Антон, — протянул он руку Ермолаю. — Надя ранена, получила стрелу в спину. Есть среди вас лекари?

Харламов кивнул Константинову и пожал протянутую руку.

— Ермолай. Кольчуга не помогла?

— Если бы не помогла, её сейчас с нами бы не было. Стрела вошла на пол-ладони. Мы скачем вторые сутки, боюсь, не началось бы воспаление. Слушай, а ты не Харламов ли будешь?

Получив подтверждение своей догадки, Антон удивился: что делает целая группа, имеющая свой мир, здесь?

— Прячемся. Есть, оказывается, такие существа, что от них только здесь и скроешься.

Антон уважительно покачал головой, а во двор въехал третий всадник.

— Я Олжас, — представился он всем сразу и принялся рассёдлывать коня. — Погони поблизости нет.

Константинов осмотрел девушку и подошёл к командиру:

— Дела плохи. Здесь нужны или паранормальная медицина, или антибиотики. Есть у вас связь с расщепом? — обратился он к Антону.