Феликс Крес - Страж неприступных гор

Телохранительницы исчезли, дверь закрылась. Королева осталась наедине со своей самой верной невольницей.

— Вызови стражу, ваше высочество, — повторила Хайна.

Эзена тяжело откинула голову на подушки, уже не глядя на ранку, из которой вытекло несколько капель крови.

— О нет, нет, — сказала она. — У меня трясутся руки, ладно… Но я не дура. Ты доказала мне, что хотела, и я поняла. А теперь объясни, что происходит.

— Объяснить… Но как? — беспомощно спросила Хайна, опираясь спиной о стену и глядя в потолок, поскольку за этот день у нее слишком часто выступали на глаза слезы. — Она говорила: «Будь осторожна, тебя могут ждать. Ферен один, хотя здесь он состоит из трех частей». Но я не поверила. И пришла открыто к королеве, чтобы обо всем ей рассказать. А Охегенед мне говорит: «Королева не принимает». Что можно сказать королеве, которая не принимает? Как ее убедить? Можно лишь прийти ночью, воткнуть копье в кровать и сказать: «Если бы я хотела тебя убить, тебя уже не было бы в живых, госпожа».

— Ты пришла открыто? В городской одежде и в маске?

— Маска? В маске… — Жемчужина рассмеялась, даже не пытаясь скрыть слезы. — Дай догадаюсь, ваше высочество, — что тебе обо мне приснилось? Но мне тоже кое-что снилось — что однажды я умру за тебя… А что? Нельзя о чем-то мечтать? Сука королевы — все так говорят и думают… Я бы могла гордиться.

Она подняла руку и, коснувшись шелка на лице, одним движением сорвала ткань.

— Четыре или пять дней… я сбилась со счета, — сказала она, идя к постели, и по мере того, как она удалялась от окна, свет вырывал из полумрака черты ее лица. — Женщина? Не знаю… Я что-то видела, там что-то было… человек… или не человек, не знаю что…

Зрачки застывшей на постели Эзены расширялись от ужаса все сильнее.

— Несколько дней на краю обрыва, — говорила Хайна с гримасой боли на кошмарном лице. — Она… это нечто… лечило меня и забавлялось со мной… Оно было убеждено, что я его невольница, исполню любой приказ, прихоть, убью Анессу… может, даже тебя, достаточно лишь повелеть. Казалось, будто меня столкнули в пропасть, и это нечто думало, что я упала на самое дно, а я… я держалась за край. И делала все, чтобы не было видно моих переломанных пальцев, которыми я цепляюсь, потому что тогда… хватило бы одного движения. Чтобы я по-настоящему рухнула в пропасть и, может быть… пришла тебя убить. Я боялась дышать без приказа, чтобы оно не узнало… чтобы не обнаружило, что у меня есть воля.

Эзена не в состоянии была смотреть на то, что осталось от девушки, которая получила сертификат Жемчужины не только благодаря знаниям и умениям, но и красоте. Она закрыла лицо руками, едва слыша, что говорит ей Жемчужина. Однако она все же слышала — и, похоже, уже понимала.

У дрожащей от волнения Хайны все сильнее срывался голос.

— Я лизала ей ноги, потому что она так хотела… Или говорила: «Не здесь, только вот тут, чуть пониже», а я вырезала себе кусочек плоти с лица в том месте, куда она показывала пальцем. Она любила… оно любило… — Черная Жемчужина пыталась откашляться, но хрипота не проходила. — Оно любило смотреть, как я протыкаю себе ножом щеку или нижнюю губу и высовываю сквозь дыру язык… потому что это было смешно, очень смешно…

— Перестань…

— Нет, я… должна. Она блевала мне на лицо, отчего заживали раны, и вскоре даже уже не болели. Потом… снова все сначала. Я набиралась сил, она кормила… оно кормило меня. Женщина? Не знаю. Да, но как будто без кожи, вся из красного камня… Иногда совсем как человек… а иногда только очертания, красный контур в воздухе… Рубин Дочери Молний? Но я помню ее… помню мой рубин, Роллайна. Я, Делара. Тот рубин был мертвый. Обычная вещь. Ядовитая, опасная… Но только вещь.

Эзена молчала, все еще закрыв лицо руками.

— Если бы я могла ее убить… Но один раз я ее уже убила, копье прошло навылет! Потом я боялась пробовать, чтобы оно не открыло мою тайну. И только повторяла: Эзена, Эзена… ибо порой уже забывала, зачем, собственно, это все…

Королева вскочила и села на постели.

— Перестань! — крикнула она, сжимая кулаки. — Перестань, или я тебя убью! Что ты со мной делаешь?! То же, что и она с тобой?!

Она замахнулась, словно собираясь ударить Жемчужину, но вместо этого обняла ее и прижала к себе. Обе расплакались.

— Я все это… исправлю, — сказала сквозь рыдания Эзена. — Только… не знаю как…

Хайна, вся дрожа, давилась слезами, прижимаясь лицом к ее груди. Вся ее решительность куда-то пропала, исчезла сила воли, приказывавшая довести до конца самое важное дело в ее жизни. Воительницы больше не было; осталась лишь униженная, обезображенная до конца жизни девушка, которая наконец могла излить все свое горе.

6

Раладан скверно ездил верхом, но спешить умел. Он высадился на дартанском берегу, имея перед собой прямую дорогу до Роллайны, умного товарища рядом и туго набитый кошелек. Купив лошадей, он вскоре их продал, приобретя свежих. Сопровождавший его Сайл был, правда, родом не из этих краев, однако чистый дартанский звучал в его устах понятно даже для самого глупого мужика из деревни; для Раладана, который, кроме гаррийского, владел только киненом, правда, обогащенным немалым запасом слов из собственно армектанского, второй офицер Ридареты стал неоценимым помощником.

Они потратили немало времени. Дартан, край, в котором путешествия считались делом торговцев и бродяг, славился худшими дорогами в Шерере. Не считая, естественно, Громбеларда — в Тяжелых горах никаких дорог вообще не имелось. Еще хуже обстояло дело с мостами, многие из которых к тому же были сожжены в минувшую войну и до сих пор не восстановлены. Невообразимо темное крестьянство, для которого в полумиле от деревни простирался лишь «большой край», иногда могло показать путь к броду, а иногда нет; может, когда-то дедушка видел «подле двух дубков» какую-то песчаную отмель, но теперь уже не было никаких дубков, а тем более песчаной отмели, не говоря уже о дедушке… В подобных обстоятельствах путешествие заняло у двух всадников несколько дней. Когда они наконец остановились в Роллайне, в предместье Арбалетчиков, стоял уже вечер, и усталые путешественники поняли, что потеряли еще один день. Агарский князь не знал местных обычаев, однако ему хватало воображения понять, что он мало чего добьется, отправившись в полночь в королевский дворец. Пойти туда он мог только завтра. Если бы он еще знал, что в тысяче шагов от них ведет на городскую стену лестница, с помощью которой именно сейчас сокращает себе путь девушка в маске и дешевой одежде горожанки… Раладан появился в Роллайне в тот же самый день и то же самое время, что и Черная Жемчужина королевы. Но она не была подозрительным чужеземцем, желавшим получить аудиенцию у могущественной правительницы. Она шла прямо к стражнику, которому достаточно было напомнить пару слов. Тех слов, которые он слышал постоянно, ибо они короче всего описывали его обязанности: «Только я и королева, солдат. Она или я».