карина - медведица,или легенда о Черном Янгаре

   В ее руках клинок.

   Янгару знакомы его тяжесть и синий булатный узор на стали.

   - Возьми, - та, что стоит за его спиной, незримой тенью, проклятьем, больше не боится давать оружие. Верит? Или проверяет?

   Ее привязь прочна.

   - Иди, - она ласково касается его руки. - И убей. Для меня.

   Идет.

   По ковру, который скрывает звуки шагов, лишь мягко прогибается ворс.

   По мрамору пола, холодному, натертому до блеска. И собственная тень на нем спешит обогнать Янгара. Теням легко устроить побег. А он пока еще на привязи. И рука сама тянется к зеленому камню, сквозь который можно смотреть на солнце.

   Но привязь прочна.

   И мрамор сменяется гранитом.

   Лестница. Ступени числом три дюжины...

   ...семь тысяч ведут к храму, скрытому в горах. О нем рассказывал каам. Он садился у костра на пятки, и Янгар удивлялся, как узкие аккуратные ступни выдерживают вес этого тела. Каам тянул к огню руки, и пламя ласково обвивало запястья.

   Он наклонялся к огню, и отблески его ложились на белую кожу причудливыми узорами.

   ...каам устраивался перед зеркалом и перебирал кисти. В лазуритовой шкатулке у него множество кистей и еще краски: красная - для губ, синяя - для век. Янгару было смешно наблюдать за тем, сколь сосредоточенно каам разрисовывал лицо.

   И было время, когда Янгар смеялся в голос. А каам лишь отмахивался, дескать, только глупцу чужие обычаи смешными кажутся.

   На глупца Янгар не обижался.

   Лестница закончилась.

   Коридор. Узкий и темный, несмотря на десятки факелов. И каждый звук здесь эхом отдается по нервам. Камень в руке тяжелеет.

   А привязь истончается.

   Та, что стоит за спиной Янгара, впервые отпустила его далеко.

   - Не думай сбежать, - сказала она напоследок, коснувшись губами щеки, - не выйдет.

   Он не думает.

   Он уже научился прятать опасные мысли под пологом пустоты. И туда же отправляет воспоминание о костре и кааме, о красках в лазуритовой шкатулке и кистях, что кажутся такими хрупкими в толстых пальцах Кейсо. И само его имя...

   ...не время пока.

   Рано.

   Расступаются люди, пропуская Янгара.

   Шепот за спиной, словно шелест листьев. И отдельные слова в нем теряются.

   Решетка. Ворота открывают. Скрипят несмазанные петли.

   Песок. Белый. Сырой, но уже прогретый солнцем. И Янгар, остановившись на мгновенье, касается песка. Шершавый. Тяжелый.

   Кровь хорошо впитывает.

   Та, что стоит за спиной Янгара, подталкивает его вперед. Она далеко, но не настолько, чтобы вырваться из плена. И Янгар, обернувшись, кланяется: пусть та, что стоит за его спиной, успокоится: он верен хозяйке.

   Пока.

   Еще несколько шагов.

   И солнце делится светом. Камень в руке раскаляется, и Янгар разжимает кулак. Запрокинув голову, он смотрит на солнце, долго, до рези в глазах и красных мошек, до слез и мутного взгляда. Но привязь тает.

   Лед под солнцем.

   И та, что стоит за спиной Янгара, шипит от злости. Она поняла уже свою ошибку. И пытается дотянуться, расстилает липкие нити, плетет сеть, чтобы набросить на арену.

   Не получится. Здесь слишком много солнца. И Янгар смеется над ее беспомощностью: у него вновь получилось изменить судьбу. Вот только сейчас он, Янгхаар Каапо, Клинок ветра и последний из рода Великого полоза, похож на безумца.

   - Стой.

   Дорогу заступил высокий темноволосый раб.

   Его зовут Олли.

   С ним разговаривала та, что стоит за спиной Янгара. И теперь она хочет его крови.

   Ветерок взъерошил короткие волосы, коснулся медной кожи Олли, лизнул свежие раны на груди. И по кромке копья пробежал солнечный луч.

   - Остановись, пожалуйста, - попросил Олли и руку вытянул, пятерней уперся Янгару в грудь. - Ты же не понимаешь, что собираешься сделать... ты сам потом пожалеешь... она вернет тебе разум.

   Да, а потом выпьет до дна, как делала это с другими.

   Янгар знает. И отбросив руку Олли, отвечает:

   - Падай.

   Тот хмурится. Медлителен. Непонятлив.

   - Ты должен упасть, - Янгар надеется, что Олли сумеет прочесть по губам. И спорить не станет. Сын Ину упрям, но не глуп.

   Он вскинул копье, защищаясь от удара палаша, и сталь клинка с легкостью перерубила древко. А в следующий миг рукоять вписалась в висок. Олли устоял, только головой затряс, силясь избавиться от звона. А палаш в руке Янгара, описав полукруг, вернулся и скользнул по горлу, отворяя кровь.

   Красная.

   Сладкая.

   Та, что стоит за спиной Янгара, подалась вперед.

   И Олли, покачнувшись, опустился на колени...

   ...а та, что стоит за спиной Янгара, замерла. Она ждала... и не дождавшись, завизжала:

   - Добей!

   Жаль. Янгар надеялся, что получится ее обмануть.

   - Добей! - подхватила толпа, подчиняясь ее воле. И людское море всколыхнулось. Еще немного и оно решится попробовать ограду на прочность.

   - Не вышло, - Янгар отбросил косы за спину и протянул бывшему врагу руку. - Хотя попытаться стоило. Мертвецы ей без надобности. А вот живых она не отпустит...

   - Как ты...

   Олли рукавом зажал царапину на горле, длинную, кровящую, но неопасную.

   - Да просто бегать не впервой.

   Та, что некогда была человеком, поднялась. Янгар слышал эхо ее гнева и жажду, многократно усилившуюся. Она сходила с ума от ярости и бессилия.

   - Глупец, - сказала она, отбрасывая с лица полог ткани.

   И солнце отпрянуло, не желая смотреть в ее лицо.

   Бледное.

   Совершенное каждой своей чертой.

   И уродливое в этом совершенстве.

   - Не смотри на нее. Если хочешь сохранить разум, нельзя заглядывать в глаза Сумеречнице, - сказали Янгару, и холодные пальцы легли в его ладонь. И он сжал, опасаясь, что если выпустит их, то его жена исчезнет. Она же, услышав этот страх, обняла.

   Хрупкая девочка в медвежьей шкуре, которая не скрывала ее наготы.

   И Янгар набросил поверх шкуры плащ.

   Наклонился. Коснулся губами рыжих волос, от которых исходил пьянящий аромат лета.

   - Прости, - он не знал, сумеет ли вытащить ее.

   Попробует.

   - За что?

   - За то, что не защитил. И спасибо.