Hel Lumi - Кровавое наследие

Мне хотелось ответить ей колкостью, но я не мог. Измученный болью мозг не желал тратить энергию на выдачу острот. Если честно, я вообще был не расположен к разговорам. Больше всего мне сейчас хотелось спать, забыться оздоровительным сном. Увы, я не имел возможности поддаться единственной своей потребности.

-Славно мальчики поработали, да? - Улыбка и тон стали еще злее и ядовитей.

Я непонимающе, растерянно помотал головой. Я не мог взять в толк, что она городит. Какие еще мальчики? Но отвечать вслух по-прежнему не намеревался.

-Раны на твоем теле - их работа. Твоя, наверное, чудовищная боль - их заслуга. Думается, я справилась бы не хуже. - Вампирша с нескрываемым восхищением глянула на свои острые длинные ногти, выставив руку перед собой. Затем вновь посмотрела на меня. - Скверно себя чувствуешь, правда? Но говорить-то пока можешь. Почему тогда молчишь?

-Не хочется, - как можно более спокойно и беззаботно ответил я. Голос слегка охрип, но это вполне поправимо.

-Я говорю "пока", потому что произошедшее сегодня было началом, своего рода прелюдией. Еще не решено, что мы с тобой сделаем. Мастерство моих мальчиков оказало бы честь прославленным инквизиторам, но тебе еще предстоит убедиться в этом на собственной шкуре.

-Значит, "мальчики" придут. - Я всё еще являл собой само спокойствие. - Что ж, хотя бы буду знать, кому из вашего змеиного клубка первому оторвать голову.

Рейчел вновь рассмеялась. Похоже, она ни на секунду не поверила, что раненому оборотню достанет сил когда-нибудь сразиться с ее товарищами и подчиненными. Разумеется, она сомневалась в моих способностях. Я и сам, по правде говоря, колебался не меньше.

-Слушай, зубастая пиявка. Ты зачем сюда явилась? - Я постарался придать голосу как можно больше твердости. Если в моем смелом тоне и проскальзывала боль, то лишь самую малость. - Чтобы посмотреть на меня? - Губы Рейчел растянулись в улыбке, и она нарочно продемонстрировала клыки, которые были незначительно крупнее человеческих зубов. - И позлорадствовать?

Вампирша вновь скосила взгляд влево, на соседнюю камеру. Кого же они там держат?! Я был почти готов спросить об этом кровопийцу - так велико было любопытство. Однако удержался. Придет время, и я всё выясню. А пока я всё равно не имел возможности хоть чем-то помочь несчастному пленнику. Мой товарищ по злоключению по-прежнему не издавал ни звука. Видимо, кровопийцы здорово запугали его.

-Ага. - Вампирша ответила на вопрос. - Но ты мог бы легко избавить меня от этого удовольствия.

-Правда? - Я удивленно вскинул брови. - Как же это? Перегрызть твое тоненькое горлышко?

Я с трудом, упираясь ладонями в стену, поднялся на ноги. Мне пришлось до челюстного спазма стиснуть зубы, чтобы удержаться от страдальческого стона. Что же эти мерзавцы сделали? "Мальчики" Рейчел, по-видимому, превосходили средневековых инквизиторов по изощренности. По крайней мере, они имели для того гораздо больше возможностей. Я попытался шагнуть вперед, всё так же держась за холодную, покрытую испариной стену. Тут мою ногу пронзила такая жуткая боль, будто по ней саданули топором. А может, так оно и было? Я, с шумом втянув воздух сквозь сжатые челюсти, невольно припал плечом к ледяной каменной кладке. Подождав, когда боль немного утихнет, я взглянул на Рейчел. Она ухмылялась, как прежде, но, видимо, из предосторожности отступила на шаг от решетки. Она понятия не имела, как широко простираются физические и ментальные возможности Вервольфа.

-Прустит! - с чувством произнесла она.

Одно коротенькое слово вмиг открыло мне глаза на всё происходящее. Единственное, что мерзавцы-упыри сделали, это отравили меня. Яд внутривенно и яд на открытые раны. Мой измученный организм отчаянно боролся, но собственных сил казалось слишком мало. А Волхва с его чудодейственными заклинаниями поблизости не наблюдалось.

Я машинально покосился на плечи, и во взгляде, вероятно, отразился немой вопрос, на который вампирша мгновенно среагировала. Она часто закивала, как бы подтверждая мое предположение, сформулированное лишь в мыслях. Не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, о чем я думал.

-Ребята как следует поработали, - пустилась в объяснения Рейчел. - Они, как ты должен был заметить, сделали глубокие надрезы, которые сами не несли вреда. А вот если в рану засыпать металлическую крошку, то эффект налицо. - Она вновь расплылась в улыбке, ироничной и злобной. - Это ведь жутко больно, а? - Я, разумеется, не произнес ни слова, только бросил на нее уничижительный взгляд. - Серебро, мышьяк и сера. Для человека этот набор может оказаться смертельным. Три химических элемента вступили в реакцию с твоим организмом. Стружка прустита, осевшая в глубине порезов, так там и осталась. Раны скоро затянулись, а яд продолжает отравлять твою кровь под шрамами. Ловко придумано, да?

В глубине души я не мог не согласиться. Вероятно, в плане изобретения пыток этим вампирам не было равных. Я сожалел, что не осведомился у Волхва относительно методов Рейчел. Если бы я был хоть чуточку готовым... Увы, я не подозревал, чего ждать от кровопийц.

В общем, я ожидал чего угодно, только не того, что произошло. Вампирша открыла было рот, намереваясь отпустить очередную колкость или язвительное замечание, как чьи-то шаги привлекли внимание. Она посмотрела в сторону, где располагался источник света и приближался тот, кто издавал шум, и я с удивлением засек - или мне это лишь показалось - боязнь и почтение в ее глазах. Когда вампирша перевела взгляд на меня, искорка странного чувства исчезла, и вновь появилось мрачное торжество. Внезапная смена настроения стала понятна лишь спустя некоторое время. Впрочем, мне самому потребовалось не меньше минуты на осмысление ситуации, когда в поле зрения появился очередной посетитель импровизированной тюрьмы.

Это был мужчина, которому на вид можно было дать чуть больше тридцати лет. Я понимал, что на деле-то ему гораздо больше. Среднего роста, широкоплечий, с темными коротко стрижеными волосами. В его довольно стандартной внешности не было ничего примечательного, но кое-что всё же поразило меня до глубины души. Я мгновенно заметил, что в нем что-то не так, но не сразу понял, что именно. А когда, наконец, увидел, то инстинктивно вцепился в склизкую стену, словно та могла удержать человека в случае падения. Нет, я не собирался грохаться в обморок, но меня напугало наблюдение, отмеченное мною в незнакомце.

Его лицо. Обычные черты, называемые классикой, делали его незаметным в толпе. Увидишь этого человека, и не признаешь, встретив его во второй раз. Но, разумеется, не это поразило меня. Я назвал его незнакомцем и был абсолютно уверен, что сталкивался с ним впервые. И всё же нечто в его внешности буквально вопило о том, что я хорошо знаю этого мужчину.