Макс Фрай - Русские инородные сказки - 6

— Ты полагаешь, что этому научила тебя я? — уточняет Снежная Королева.

— А давайте вы по дороге решите, что будете показывать Принцессе? — нетерпеливо вмешивается Кай.

— Точно, нам же пора собираться! — вскакивает со своего места Герда. Сделав пару кругов вокруг обеденного стола, она пытается плюхнуться на свое место и продолжить интересный разговор, но Снежная Королева решительно отбирает у нее стул со словами:

— Ты ведь что-то говорила про сборы, да? Мои вещи уже упакованы, осталось положить зубную щетку и расческу, а тебе придется собирать свои по всем этажам. Ума не приложу, откуда в моем замке взялись эти горы барахла, ты же приехала налегке!

— Как-то завелись, — разводит руками Герда и убегает на второй этаж. Потом свешивается через лестничные перила и кричит: — Надо не забыть по дороге заехать в супермаркет и купить много-много шампуней для Лапландки и Финки, все равно будем мимо проезжать! А то у них из магазинов рядом — одна «ИКЕЯ»! А в ней шампуней нет!

ЗНАМЕНИТАЯ ЛЯГУШКА-ПУТЕШЕСТВЕННИЦА

Юбилейная пресс-конференция лягушки-путешественницы и ее крылатых компаньонов, уже никто не помнит, которая по счету, начинается со старого, испытанного приема.

— Утки лягушку несут! Утки лягушку несут! — кричат специально нанятые зеваки.

Вскоре стая опускается на заранее подготовленную площадку. Опытные техники настраивают микрофоны, помогают лягушке взобраться на стол.

— Это все я придумала! — начинает она старую песню. — Вот вы говорите — утки, дескать. Лягушку несут. А если бы много лет назад вот в эту самую голову не пришла гениальная идея использовать уток в качестве воздушного транспорта, так бы я и сидела в своем болоте.

— А что же вам там не сиделось? — ехидно интересуется из последнего ряда какой-то молодой нахал.

Пара крепких селезней выдворяет его из зала, остальные наводят порядок.

— Да не стоило крылья марать, пусть бы квакал, — убедившись в том, что нахал уже больше не вернется, благородно кивает лягушка.

— Скажите, а когда вы только начинали свои полеты, известна ли вам была технология, изобретенная Нильсом Хольгерсоном и опробованная на диких гусях?

— Нильс — жалкий плагиатор. Он же через десять лет после меня начал летать. А я первая доказала саму возможность такого полета, — уверенно говорит лягушка. — Ну вот вы там тянете руку, давайте, мы слушаем.

— У меня вопрос к вожаку стаи. Когда вы сталкиваетесь с аистами, у вас не возникает проблем из-за вашего… хм… груза?

— Вы лучше спросите у аистов, — самодовольно улыбается лягушка, — какие у них начинаются проблемы после того, как мы просим их предъявить лицензию на охоту.

— Это же единственная в мире летающая лягушка, — поясняет утка-секретарь. — Занесена в Красную книгу, в Книгу рекордов Гиннеса, в Википедию. Никому не охота связываться с такой знаменитостью. Теперь уже.

— А что вы думаете по поводу фильма, посвященного истории вашей жизни, который, как мы знаем, сейчас снимают в Голливуде?

— Ну, сценарий я уже одобрила. Что ж, молодцы ребята. Я, правда, хотела бы видеть в главной роли Анджелину Джоли, но Квентин говорит, что с ней какие-то проблемы возникли.

— Правда ли, что вы отказались принимать участие в рекламной кампании одного знаменитого французского ресторана и даже грозились подать на хозяина в суд?

— Вы бы тоже, я думаю, отказались от участия в кулинарном шоу в племени каннибалов, — отшучивается лягушка. — Еще есть вопросы? Нам надо бы успеть на попутный циклон, чтобы выступить сегодня в соседнем городе.

— Поблагодарим нашу гостью! — тут же выскакивает вперед распорядитель пресс-конференции. — Теперь можно сфотографировать всю стаю. Господа утки, вы не могли бы немного попозировать вот тут?

Щелкают фотоаппараты, мерцают вспышки, видеокамеры выстраиваются в ряд, операторы ловят неожиданные ракурсы. Потом — небольшой фуршет за счет городской казны, и стая может отправляться в путь.

— Тебе не надоело еще людей дурить? — усмехнувшись, спрашивает у лягушки один из ее бессменных возниц.

— Никого я не дурю, оставь вот эти вот подколки для журналистов, — беззлобно пинает его в бок лягушка. — Это ведь действительно я, я придумала. Я придумала проводить пресс-конференции, а эти дуры, летавшие с вами до меня, не могли сдержаться и орали прямо сверху: «Это я, я!» Ну и разбивались конечно. А для людей все лягушки на одно лицо. На наше счастье. Надеюсь, в том городе, где мы будем сегодня ужинать, не всех еще комаров извели, а то так уже эта красная икра осточертела, хочется перед сном нормально поохотиться.

В ВОСПИТАТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ

Сжег Иван-царевич лягушачью кожу и сидит довольный. Теперь-то Василиса свободна от этого проклятья, теперь она всегда будет рядом с ним, в своем истинном облике!

Василиса на кухне похлопотала, пару страниц диссертации написала, довязала свитер, поправила перед зеркалом и без того совершенный макияж — и к мужу. А тот сидит перед камином и наблюдает, как ненавистная буро-зеленая шкурка в огне корчится.

— Что же ты наделал! — всплеснула руками Василиса. — Я ли тебя не предупреждала?

— А что, все плохо? — удивился Иван-царевич. — Я думал, ты обрадуешься. Ну что я ее сжег. Теперь мы всегда будем вместе, и тебе не надо будет то и дело ударяться оземь, чтобы стать человеком. Это же, наверное, больно?

— Не больно. Уметь надо оземь ударяться, — отмахнулась Василиса. — Ты помнишь, что папенька мой — могущественный волшебник?

— Ой, — задумался Иван-царевич. — Теперь он прилетит и спалит нас огнем? Я не позволю ему причинить тебе зла! Пусть вся кара достанется мне.

— Отлично придумано! Я, значит, буду в человеческом обличье, вся такая распрекрасная, а тебя пусть папа огнем сожжет? И на черта мне тогда человеческое обличье? Да не бойся, не бойся, ничего тебе не будет.

— Тогда — ура?

— Какое там «ура». Надо новую лягушачью кожу где-то добывать. Вот это — проблема, а остальное — пустяки, решим как-нибудь.

— Зачем же тебе новая, Василисушка? Ты без нее такая красавица!

— Ох, прав, прав был папа — надо было в черепаху.

— Что — в черепаху?

— В черепаху меня надо было превращать, у нее шкура толще. Ну а я, конечно, по молодости лет воображала, что хитрее, мудренее своего отца уродилась. Теперь придется к нему на поклон идти, выслушивать его колкости.

— Милая, послушай, я, видимо, что-то не понимаю. Ну бывает такое с нами, царевичами. Так ты объясни толком, а не дави на психику.