Марина Казанцева - Свет Дивояра

— Я знала, что ты придёшь однажды, — сказала она, как будто не удивилась, увидев его.

— А где Аларих? — волнуясь, задал он вопрос, который волновал его не меньше, чем всё, что он приготовил для Гранитэли.

— Уехал в обход своих владений, — пожав плечами, ответила принцесса. Как будто он сам не мог догадаться, что Сумрак выполнил его настоящее желание, а он не хотел видеть Алариха: уж больно похож Паф на этого рыцаря.

— У тебя ко мне вопросы, — не то спросила, не то утвердила она, выходя из-за стола и направляясь к окну.

Он так и не мог понять, чьими глазами он сейчас смотрит на неё: своими или Гедрикса. Он рад её освобождению из плена и рад тому, что она обрела пристанище в этом тихом месте.

— Догадываюсь, что ты хочешь сейчас знать, — тихо сказала она, подставив своё белое лицо алому свечению заката. — Скажу тебе правду, которую раньше не могла сказать: ты — Румистэль. И ты владеешь временем, как стихией. Но не спрашивай меня о том, что делал ты в будущем — я этого не знаю. Ты должен пройти этот путь. Когда ты завершишь его, мы с Аларихом освободимся из этого заключения в стране грёз и миражей.

Он слушал её и думал: если сейчас закрыть левый глаз рукой и тихо шепнуть "лир-от", то не откроется ли ему печальная правда этого места. Нет, уж лучше не трогать и оставить как есть.

— Скажи, Гранитэль, — промолвил он, стоя позади принцессы и любуясь её стройной белой шеей, — скажи мне правду: что случилось с Дерн-Хорасадом, когда ты открыла Красный Кристалл и выпустила Пафа?

— Что же с ним случилось? — спокойным и ясным голосом спросила она.

Гранитэль не знает, понял он. Она не сделала ничего такого, чтобы навредить городу короля Гедрикса. Не надо ничего говорить, чтобы не разрушать её призрачный покой.

— Разве эта область не открылась после того как я разомкнула два кристалла?

Нет, она не открылась и не могла открыться, потому что причина замыкания была внешней — он сам помог дивоярцам сделать непроницаемой область Дерн-Хорасада.

— Для него не было никакого промежутка между смертью и иллюзией существования здесь, — тихо сказала Гранитэль, показывая рукой вниз — туда, где ехал по тропинке к мосту конный рыцарь.

— Он разбил стену в замке Эйчварианы и вошёл внутрь, где ждала его я, и спас меня от злой волшебницы. Мы вместе счастливо вернулись в его наследный замок. Он забыл о короле Килмаре и о тебе, мой друг, забыл. Он не узнает тебя. Вот что такое Сумрак.

— Ты любишь его, Гранитэль? — спросил он.

— Я виновата перед ним, — ответила она, — и перед целым миром, который мы с тобой убили. Собери осколки, Румистэль, и зажги новое солнце. Тогда душа моя освободится, и я получу новую жизнь. И мама твоя освободится, и Семёнов. И Марианна с Сергеем. И множество других, кто ждёт своего часа в этой обители безвременья.

Герцог Вероньярский спешился и направился ко входу в дом.

— Мне надо уходить, — с чувством тревоги сказал Лён.

— Иди, — согласилась принцесса.

— Как мне выйти?

— Иди как вошёл, он не увидит тебя. Ты для него не существуешь.

Быстрым шагом, звеня подковками на каблуках, шёл герцог Аларих через тихий холл. Навсегда застыло его лицо в вечной молодости, и красота его была всё та же. Так же стремительно развеваются блистательные чёрные кудри, и тот же сумрачно-напряжённый взгляд, как будто он нескончаемо идёт к недосягаемой цели. Как тень, прошёл мимо него Лён, и был не замечен другом. И было чувство, как будто он видел Пафа — это он сейчас прошёл мимо и не захотел увидеть. На миг закружилась голова, и пришло чувство дежавю, принеся с собой тревогу, как будто что-то говорило изнутри: ничего не кончилось.

Он вышел в неизменную вечернюю зарю, миновал пустынный двор и вышел на мост. Перейдя через пропасть, он обернулся.

Замок Вероньяр окутывался клубами холодного тумана и медленно уплывал из виду. Лён посмотрел вперёд: там открылся между скал проход наружу, в Селембрис. Может быть, подумалось ему, весь Сумрак убирается на двух пядях земли, запертых между глухих каменных стен в безлюдных горах в дикой и древней местности Планеты Эльфов. Такое же странное создание, как и сама волшебная страна. Кто знает, может, весь этот мир есть сон разума и обман чувств, а реальность где-то вовне.

— Мне показалось, что я видел призрак, — сказал Аларих, целуя руку Гранитэли. — Он проплыл мимо меня внизу, и меня обдало ознобом. Гедрикс снова снился мне.

— Ты знаешь, любовь моя, он умер, — прошептала Гранитэль, гладя чёрные кудри мужа.

— Да, мне снится как та стеклянная стена в замке Эйчварианы раскалывается, и я вижу массу осколков, пронзающих тело Гедрикса, и ничего не могу поделать. Он спас меня ценой своей жизни.

— Душа его на небесах, — отвечала принцесса.

— Да, он с ангелами, — согласился Аларих, — я верю, что ему прощены его грехи. Но ей я не прощу никогда за то, что она так жестоко всеми нами играла! Пусть эта чёрная душа навеки сгинет в лимбе!

Доктор Фазиско был доволен: дела у него шли, практика расширялась, пациенты его ценили, и денежки потихонечку прикапливаться стали. Репутация у него была уже такова, что приходили к нему лечиться даже господа из местной знати — что ни говори, столичный всё же город! Он был честен, и за безнадёжных больных не брался — за осмотр таких даже денег не брал. Прямо говорил что к чему, и этим заслужил уважение граждан Ворнсейнора. Мэтра Ручеро поднимали с постели даже ночью, поэтому он не удивился, когда одной апрельской ночью, в его дверь постучали.

— Да-да. Иду! — тут же отозвался он, поскольку никогда не отказывал в приеме.

Уличная тьма была насыщена холодной весенней моросью, и сгорбленный от холода господин, пришедший к лекарю, был закутан в тёмный плащ с капюшоном, тяжёлый от влаги.

— Что у вас? — деловито заговорил Фазиско, помогая посетителю разоблачиться от своих мокрых доспехов, — Зубы болят? Сейчас посмотрим.

— Нет, роды намечаются, — грубовато пошутил гость, сбрасывая капюшон.

— Кто рожать собрался? — невозмутимо осведомился лекарь, видя перед собой высокого, стройного молодого человека, о зубах которого никто бы не подумал, что они нуждаются в каком-то лечении.

— Вы, мой дорогой Лембистор, — язвительно сказал гость.

— О, по такому случаю поставим чайку! — восхитился хозяин дома. — Я вижу, вам не мешало бы согреться. Горячий чай с лимоном как раз то, что вернёт вам прекрасное самочувствие!

— С моим самочувствием всё в порядке, — оборвал гостеприимные речи хозяина гость, — Я по делу.

— Ну что ж, — скучающим голосом отозвался Лембистор. — Понимаю, у вас какие-то проблемы, и никто опять без меня обойтись не может.