Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

Аппетит у солдата оказался подстать его размерам — ел гость торопливо и жадно. Оно конечно, всю ночь по такой погоде ногами махать, жор нагуляешь ещё тот. А колдун сидел на лавке напротив, и всё пытался сообразить — мерещится ему, или же кольцо на пальце у гостя и в самом деле похоже на те, которые некогда носили позабытые ныне даже в легендах Первые Маги? И отчего парняга каждую седьму шкварку, да поаппетитнее, всё в левый рукав совает? Чудные где-то в дальних землях обычаи…

– Можно посмотреть? — всё же не утерпел он и указал на столь заинтересовавший его предмет.

– Аумг… ык! — рыкнул на него парень, не озаботившись даже прожевать наваристую со шкварками и луком кашу, а не то чтобы проглотить.

Естественно, поперхнулся. Глаза сразу полезли из орбит, и пришлось проворно подскочившей Рондель хлопнуть кулачком по спине гостя. Отбила руку о кольчугу, понятное дело, запричитала и заверещала на солдата — чародей глядел на этот стремительно набирающий обороты скандал и тихо давился со смеху. Но когда парень наконец запил солидным глотком (вернее, полукувшином) козьего молока и с визгом кольчуги утёр рукой рот, то выразился уже куда более понятно:

– А по шее, деда?

После пространной речи, в течение которой Грендель излил всю глубину переполняющей его горечи по причине того, что гость в ответ на самый что ни на есть радушный приём и угощение так и норовит заехать по жизненно важным частям организма; а также выразил неимоверное сожаление по поводу столь полного падения нравов у нынешней молодёжи — после всего этого брови у парня опять прочно срослись на переносице.

– Ну эта… ну ладно, чё там… — похоже, обоих к этому моменту уже давящихся от хохота хозяев только что удостоили не менее изысканных извинений, чем могла бы высказать какая-нибудь велеречивая маркиза. После чего парень примирительно засопел и заворочался на лавке.

– Ох и вояка! — простонала Рондель в совершеннейшем восторге. — Грендель, где ты такое диво и откопал-то?

Колдун с ухмылкой ответствовал сначала в том духе, что хвала всем богам — парниша не догадался у входа сапоги грязные снять. Как пить дать, от вони портянок звери передохли бы, а шкуры на стенах облезли… да вот, топал солдатушка через ущелье невесть откуда и невесть куда. Ну как такого одного отпустить? Чисто тебе телок неразумный, ещё обидит кто.

– Ну да, обидит — с такими махалками на плечах скорее он сам любого обидит, и вовсе не малехо. А если за дубину свою возьмётся, ховайтесь все, — заметила раскрасневшаяся от смеха Рондель под взглядом уже забывшего обо всём и восторженно уставившегося на неё парня, и принялась убирать со стола.

– Так где колечко взял, служивый? Ублажи хозяев беседой, расскажи чего, — вновь осторожно принялся за расспросы колдун.

Гость уже распустил ремень и теперь сыто и вполне добродушно улыбался. Ну да, что ещё надо солдату? Из такой погоды да в тепло, забросить в брюхо достаточное для иных двоих количество еды — эх, хорошо! Ещё б покемарить чуток… Выяснилось, что кольцо парню подарил колдун — да старый, старый, куда уж там старее…

– Эта, деда — точно, железное. Самый боевой металл, даже лучшее чем гномский чугуний, — авторитетно заявил парень, сопроводив свои слова достойной бога грозы отрыжкой.

Грендель весьма сомневался, будто есть на свете металл лучше гномьего железа. Всем известно — подгорные рудокопы каждый слиток год работают, перековывают, а потом ещё пять лет в земле сырой томят. Да в особой, после кострища из нужного дерева, чтобы ржа выела примесь всякую. Потому и нет железа лучше… ну, разве что которое в адских кузницах, огненным дыханием дракона Снимнира калёное.

– Да ну? — озвучил колдун свои размышления. — А всё ж, Чарута-богатырь свой молот именно у коротышек бородатых заказывал.

Неслышно промелькнувшая за спиной гостя Рондель задержалась на полушаге, сделала неслышно пару-тройку жестов. Колдун одними лишь ресницами кивнул — вижу, мол — и продолжил свою немудрёную беседу. И лишь когда солдат уже осоловело от тепла и сытости покачнулся на лавке, Грендель резко переменил тему и свой тотчас зазвеневший металлом голос.

– А вот скажи мне, служивый, отчего тебя мои звери боятся? Да и солдат из тебя аховый, как в балагане у лицедеев — одна только видимость и есть…

Лен всё же не выдержал, улыбнулся и моргнул виновато. Пожав плечами, он выудил из левого рукава притаившуюся там Скарапею, и она уже сама мягко перетекла на стол.

– Хозяев не трогать, зверей тоже, — негромко распорядился он змее, которая совершенно по-хамски приняла стойку и зашипела на отшатнувшегося колдуна. Ну чисто тебе благоверная башмачника Линдера, когда упирала воинственно руки в боки и для разминки начинала вполголоса и полсилы, с простеньких и самых незамысловатых ругательств…

– Это она так, больше для порядку, форс держит, — заметил он и в свою очередь поинтересовался — а отчего солдат из него аховый?

Брови колдуна напротив сначала скакнули вверх, потом медленно сползли на своё место, и лишь потом он отозвался. Известие о том, что любой настоящий солдат в случае чего сначала за оружье хватается, а уж пугается потом, Лен проглотил молча. Ну да, пожалуй, что и так… На замечание Рондель, что кислятиной и застарелыми портянками от него не прёт — у женщин нюх всегда острее — он лишь кивнул. Но окончательно добили его слова хозяина, что любой солдат без вина и за стол-то не сядет. Всю душу вымотает, но вытребует — по крайней мере, пива.

– Н-да! Знатно обложили, как волка… — Лен усмехнулся и пожал плечами под изрядно тяготившей их кольчугой. — Лаен я, или Лен. Всё верно, то личина была — маскировался я. Не знал точно, кто тут живёт. И в порядке ли у него…

Видя его заминку, хозяин тоже усмехнулся и закончил фразу.

– С головой? Ну и как, в порядке?

Лен криво усмехнулся, покивал и заметил, что в одиночестве-то мозги чаще всего и становятся набекрень. А раз подруга жизни есть…

– Да, у вас, как я приметил, ещё кто-то живёт?

Колдун не видел особого смысла крыться.

– Да, кстати, Рондель — а где Слав?

Девица отмахнулась и беззлобно проворчала, что старик отправился за дровами, как с вечера и обещал.

– Ах ну да, точно, — колдун повернулся опять к Лену и выжидательно посмотрел на него. Этак с хитринкой, с подначкой — ну, мил человек, а ты что за зверь-птица и чего тебе тут надобно?

Не раз и не два рот у него открывался было, но потом, словно спохватившись, захлопывался опять. Какую правду или часть её сообщить местному колдуну? Вроде и нормальный чел, без особой червоточинки, но и раззваниваться совсем тоже не след… и наконец, Лен решился.