Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

Хм, и не с этой стороны.

И только сейчас чародей сообразил, что же именно его побеспокоило этим утром. Нет, вовсе не буря, которую не удержал слабенький колдун с проходившего повечеру сверху по реке королевского корыта. И даже не принесённый ею снег — уж по весне на этом острове с погодой всяко бывало, если Грендель сам не чудил с ней по какой-то надобности.

Но вот то, что наброшенное на округу чародейство тихо, но явственно колыхалось, хозяину не понравилось. Через ущелье кто-то спозаранку пробирался, причём двуногий — а он, Грендель, о том не ведал?

– Да не бывать тому, — проворчал колдун и таки вылез из уютного тепла ложа. — Спи-спи, Рондель, ещё рано.

Если бы кто в пещере посмотрел на колдуна, то приметил бы мужчину лет около тридцати пяти с виду, недурно сложенного и весьма довольного жизнью. Но смотреть было некому — Рондель свернулась калачиком под вновь накрывшей её медвежьей шкурой и лишь сладко причмокнула во сне губами. А старый солдат спал в боковом отнорке — да и вообще, тот мужскими прелестями ничуть не интересовался в принципе.

Грендель почесал лохматую спросонья бородку и принялся облачаться — в пещере под утро стало всё-таки весьма прохладно. Эх, что-то поизносилась одежда — надо будет опять кочевников пощипать, уж тех не жалко. Колдун с удовольствием взвесил в руке сапоги и надел их. Вот эти другое дело. Самолично сшитые из дублёной кожи тролля, да топлёным салом демона сазаны — век им износу не будет!

– Ещё и меня переживут, — Грендель тихонько подошёл к выходу, отодвинул растянутый на деревянной рамке полог и шагнул наружу…

Нет, определённо, это какой-то бред! Колдун протёр глаза и безнадёжно уставился в прежнюю сторону. Ладно бы, если б по ущелью ковылял заблудившийся кочевник на своей лохматой и злой как голодный орк лошадке — таковое бывало. Не озадачил бы Гренделя и вонючий клыкастый, уж те бестолковые и напрочь дурные. Хоть и стереглись они непонятной лощины, откуда не возвращались и где бесследно пропадали их собратья — но случалось и такое, ведь орки с головой откровенно не дружат.

Но чтоб по обжитому колдуном ущелью довольно бодро топал молодой солдат-наёмник в полном облачении, такого себе хозяин и в кошмарном сне привидеть не мог. Мало того, что здоровенный как лось парняга беззаботно пёр со стороны реки, огибая валуны и покрученные сосны, так ещё и сиплым голосом умгукал какую-то песенку. Чародей прислушался к этому весьма и весьма незамысловатому исполнению — надо же, "Шлюхи Майзинга", сто лет не слышал! Впрочем, солдат был один — без лошади и даже собаки, и никакого беспокойства от него вроде бы не предвиделось. Потому Грендель бросил удивляться и, прикрывшись на скорую руку отводом глаз, поспешил наперерез…

– Э! У? — молодой солдат охнул и отшатнулся, когда колдун объявился перед ним в своей излюбленной манере — подобравшись поближе и лишь перед самым носом убрав свою невидимость прочь.

Наёмник ухватился было за свою шипастую палицу, но распознав во внезапно объявившемся обыкновенного человека — не елфа и уж не коренастого орка — да ещё и на целую голову ниже себя, лишь нахмурил погрознее брови и уставился на того. Ну в точности, как тот козёл на новую калитку!

– Да вот шёл мимо — смотрю, чел непонятный по моим горам шастает, — заметил колдун и неспешно обошёл здоровяка вокруг.

Черноволос, здоров как бугай, слегка потрёпан… ага! Вон на наплече полустёршаяся эмблема гильдии наёмников Фальберга имеется… сбежал или ненароком от своих отбился, понятное дело.

– Ну, чего молчишь? — насмешливо поинтересовался Грендель, закончив свой осмотр.

Брови багровевшего от натуги что-либо сообразить солдата сошлись уж совсем близко к переносице.

– Если солдат и есть рот — значит, обязан уметь говорить, — назидательно заметил колдун.

Парняга крякнул в полном недоумении, и с шумом выдохнул.

– А ещё, я туда ем, — кое-как озвучил он результаты своих просто-таки неимоверных усилий и, словно в подтверждение, зычно колыхнул воздух.

Грендель в полнейшем возмущении умственными способностями чужака задрал глаза к небу — но оно, как чаще всего и бывает, осталось хмурым и полностью безучастным. Впрочем, чего роптать? Всё верно. Сила есть, ума не надо — и всё такое… вон, какие кулачищи, да и в плечах — не всякая рубаха налезет.

– Ну да, к такой богатырской стати ещё и мозги, то уже роскошь будет, — покорно признал чародей своё полное тут бессилие, и призадумался. Вот же ж послали боги прохожего… прост, как полено сосновое!

– Чё-чё буровишь? — оказалось, что по крайней мере со слухом у чешущего в затылке парня всё в порядке. Но обидеться он всё же не сообразил.

Грендель мимолётно заметил, что в такую дрянную погоду пригласить путника в тепло — обогреться и подкрепиться — долг каждого почитающего Вёсенку-мастерицу и богатыря Чаруту человека. А затем, приметив как от усилий что-то сообразить вновь стали сползаться к переносице брови парня, лишь поморщился.

– Жрать будешь, герой?

– Гы! — довольно осклабился мгновенно уловивший знакомое солдат. Тут же он вытер ладонь о себя в жалобном звяканьи кольчужки, и протянул к колдуну. — Эта, давай.

Безнадёжно вздохнувший Грендель пошёл по неприметной тропинке к пещере, ведя солдата за собой, словно козлёночка на тонкой ниточке обещания. Хорошо хоть, парень не злой. Здоровый и добродушный — такому бы толкового сержанта, может из двоих и толк получиться. Может, к тому старому солдату его приспособить?…

Рондель уже встала, громыхала чем-то у очага. Отмахнулась от солдата, восторженно и громогласно заметившего "о, баба!" и тотчас протянувшего к той руки. Правда, оба они — и девица, и колдун — испуганно схватились за сердце, когда здоровяк, от одного только присутствия которого в пещере стало как-то тесновато, едва не своротил шкаф, всего лишь мимолётно задев тот плечом.

Впрочем, апоплексический удар самой Рондель не грозил по причине молодого ещё возраста — а чародею ввиду регулярного употребления некогда изобретённого и с тех пор собственноручно изготовляемого эликсира против такой въедливой болезни, как старость. Но если б гость побил все горшки, убытку и в самом деле оказалось бы вдосталь, ведь не все порошки и мази в шкафу колдуна отличались безобидностью…

Аппетит у солдата оказался подстать его размерам — ел гость торопливо и жадно. Оно конечно, всю ночь по такой погоде ногами махать, жор нагуляешь ещё тот. А колдун сидел на лавке напротив, и всё пытался сообразить — мерещится ему, или же кольцо на пальце у гостя и в самом деле похоже на те, которые некогда носили позабытые ныне даже в легендах Первые Маги? И отчего парняга каждую седьму шкварку, да поаппетитнее, всё в левый рукав совает? Чудные где-то в дальних землях обычаи…