Елизавета Иващук - Радость отцовская

Демоница плавно кружила около эльфа, каждые несколько секунд нанося новый удар. Нежно-сторого-спокойное лицо — кто сказал, что лик тьмы не может быть таким? Он ошибался. Но от этого она не перестает быть тьмой, которую необходимо уничтожать. А служанка молча смотрела. Она не тьма, лишь ее орудие, без собственной воли — но что это меняет?

Не жаль эльфа — он сам виновен в своей судьбе. Выживет или нет, исцелится ли — независимо от этого кара за игры с тьмой была закономерна. Но другие не знали… Не верю в то, что знали.

Спешка не нужна — более того, она может спугнуть демоницу, заставить ее скрыть следы. А мне нужно, что бы все оставалось таким же — тогда не потребуется искать доказательства, и будет ясно, кто именно стал причиной разрушения договора. И трупы не станут спорить. Демоны бывают весьма убедительны, но только не мертвые — в таком виде они совершенно безобидны.

Я медленно и осторожно стал уничтожать собственное заклинание, позволившее видеть сквозь стены. В школе не используют подобную магию постоянно — хотя в данном случае это наверняка стало причиной многих смертей. Но собственные чары здания исключают подобную возможность — без тщательного контроля неизбежен конфликт заклятий — а это в лучшем случае лишний шум.

Но мне не грозили подобные неприятности. Несколько почти незаметных завершающих жестов — и заклятия больше нет, и перед глазами — только стена. Перед глазами… Мне повезло. У меня остались глаза, пострадала лишь внешность — но кто знает, вернут ли их этому глупенькому эльфенку? Надеюсь, нет. В вопросах, касающихся тьмы, глупость наказуема… Я поплатился за то, что недооценил ее, но я не пытался заигрывать с ней. А этот… Идиот. Тьма — природный враг света. И их создания не могут быть в мире — такова жизнь. Но если бы не этот эльф, я не получил бы доказательств. Именно его поведение — и отсутствие посреди ночи — заставило меня оказаться здесь.

Нужно быстро привести боевых магов и нескольких коллег. Надеюсь, на этот раз я не недооценю врага.

Флеан Айэле

Он молчит. Все еще молчит. Ради соблюдения договора, что бы не разбудить хозяйку — или уже не понимая почему? Мне не сделать выбора, слишком недавно эльф появился рядом с моими подопечными. Но понять — необходимо. Хозяйка почти наверняка разрушит конспирацию, и важно знать, как поведет себя эльф в этот момент. Мельчайшая деталь, доля секунды — это может изменить все. Едва ли ей удастся погибнуть или серьезно пострадать — но я могу совершить ошибку, которая будет замечена. Тогда шансов на прочное положение не останется — и мне не нужен такой исход. Сейчас все идет неплохо, хозяйка наигралась со мной и воспринимает как привычный и создающий уют предмет обихода — наилучшее отношение со стороны демона к представителю иной расы, окружающие не создают проблем, и, возможно, все закончится скоро. Положение постоянного раба древнего демона дает достаточно высокий статус и надежное будущее. Конечно, есть и риск — как всегда с представителями этой расы — но мне ли его бояться? Рабам незачем испытывать подобные чувства, это просто бессмысленно. Мы нечасто можем влиять на собственную судьбу.

Но время кончается, а девушка слишком увлечена и не видит этого.

Шаги? Несколько человек, не скрываются, но почти не шумят — бойцы? Так быстро? Да. Моя ошибка — если кто-то стал следить за происходящим в ванной — подозрения были сильны. Светлые очень серьезно относятся к таким вопросам, не любят нарушать свои странные нормы приличия.

Вопрос с эльфом уже неактуален, да и единственная возможная модель поведения для него — лежать на прежнем месте.

Мысли отняли доли секунды, в течение которых я не стояла на месте.

— Нэйле. Сейчас начнется атака. — Она знала, что делать — оставила эльфа, и, сжимая в ладони короткий клинок, покрытый его кровью, замерла рядом со мной. А я уже стояла у кровати хозяйки… Поставила простые сапоги рядом, положила на столик пистолет с зеркальной поверхностью и меч. Коснулась ее плеча, негромко произнесла:

— Атака. — Демоны спят крепко, но есть вещи, которые поднимают их мгновенно. И даже намек на опасность — из их числа.

Она мгновенно перевернулась на спину и раскрыла темно-красные глаза. Их интуиция… Простое следствие из умения чуять чужие эмоции — но она почти безошибочна. А шаги все ближе.

Она села, и откинув одеяло, стала застегивать сапоги — сама. Легко поднялась и нежно взяла оружие — разрывающий меч и левой руке, пистолет — в правой. Спокойная — и хищное ожидание в глазах. Нэйле встревожена, но она — нет. Она знает правила игры…

Церелис

Я жду… Спешите же… Я еще не вижу ваших чувств и ваших лиц, но уже ощущаю их. Идите ко мне. Вы хотите убивать — что ж, смерть за смерть. И смерть за грубость, за неверный взгляд и неправильную походку… Смерть за то, что оказались на моем пути. Нет, я не стану рисковать и нападать самостоятельно. Зачем? Мне хочется увидеть отца. Лишь подойдите ближе, что бы я видела, что бы наверняка знала — договор нарушен. И вы подошли ближе, и мне не нужно ждать, пока вы войдете. Разные чувства разных людей. Недоверие и раздражение, ненависть и гнев, желание уничтожить и равнодушие.

Легко, как клинок входит в тело, сорвалось в мир заклятие. Мой подарок на десятый день рождения.

— Церелис… — Отец шагнул из портала и положил руки мне на плечи. Я так давно не видела его… Так давно для меня, но совсем немного для жизни. Он совсем не изменился. И хорошо, когда чувствуешь любовь не только во сне. Я больше не одна, и я непобедима.

— Убьем их сейчас, или немного подождем — что бы привыкли к безопасности? — Заговорщеским тоном поинтересовался отец. Ему не хотелось сейчас быть серьезным — но это не делало его менее опасным.

— Я думаю, такие вещи не стоит решать с ходу. — Убийство иногда лучше подготовить… Неужели я зря старательно записывала все свои обиды? Как забавно — вы уже мертвы, мои несбывшиеся убийцы, но еще не знаете этого.

— Эльф в ванной тебе еще нужен, или разрушить договор? — Да, отец на это способен, но я еще поиграю с эльфом.

— Нужен. — Комната исчезла…

Я задумчиво осмотрела широкую поляну в лесу — кажется, эльфийском, но уверенности не было. Мои вещи, отец, видимо, перенес не сюда, а в замок — их не было видно, и он не стал бы их бросать. Шашлык, несколько модифицированный стараниями застенчиво пытающейся слиться сейчас с пейзажем Нэйле, лежал на спине, повернув к ночному небу лицо с пустыми окровавленными глазницами. Неподалеку росли серебристо-серые крупные грибы.

— А эти грибы съедобны? — С искренним интересом спросила я у отца. Он покачал головой.