Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 3

— Ты ничего не понимаешь! — эльфийка опять сорвалась на визг, — наши дети слабы, опека дает им защиту, иммунитет и поддерживает жизненные силы! Дана могла погибнуть!

— Ой, ну не надо так орать, — пробормотала я, — я же не знала.

Кажется, мне лучше помолчать. Вот пусть Валь сам со своей "женой" разбирается.

— Данаэль не знала, что я ее мать. Теперь, узнав от Шеоннеля правду, она меня возненавидит!

Ну, нет! Не буду я молчать!

— Думаешь, Шеоннель рассказал девочке правду о том, какая ты "замечательная" мамаша? К счастью, он не такая сволочь, как ты! Уверена, Дана до сих пор знает о том, как ты умеешь "любить" собственных детей, не больше, чем ты сама ей за все эти годы продемонстрировала.

— Хватит надо мной издеваться!

Кажется, Лиафель собралась впасть в истерику.

— Да кто над тобой издевается? Очень надо! Я просто говорю то, что думаю, — проворчала я, — Валь, скажи?

Вальдор ничего не сказал, только покосился на меня с упреком. Мол, что ж ты, Дуська, опять мой авторитет королевский подрываешь?

— Вальдор, отпусти мою семью. Пожалуйста! — с надрывом воскликнула Лиафель. — Ты получил своего сына, верни моих мужа и дочь.

Ой, ну надо же, как пафосно она умеет говорить. Я прямо заслушалась!

— Лиа, борэль Налиэль арестован как шпион, переговоры о его освобождении я буду вести с правителем Альпердолиона. Обратись к нему со своей просьбой.

— Я не уверена, что правитель Кардагол захочет меня принять, — тихо проговорила Лиафель.

Я захрюкала, героически стараясь не заржать в голос. Ну, надо же! Правитель Кардагол! Какая полезная у него невеста, оказывается. Не успела объявиться, как сразу правителя огромного государства из него сделала. Неожиданно? Нет. Вполне ожидаемо, но я почему-то думала, что Кардагол откажется. Наивная я все-таки.

Слышу, рядом Валь захрюкал. Ага, ему тоже смешно. Представил, наверно, как "обрадовались" эльфы, радеющие за чистоту крови, когда богиня представила им нового правителя — человека. Пусть и сильного мага, но все ж таки человека. Какой удар по самолюбию ушастых!

— Кардагол, правитель Запердюлинска, это звучит гордо! — выдавил Вальдор, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Но его старания закончились тем, что хрюканье стало еще более неприличным и громким.

Я не выдержала и заржала в голос. Лиафель кисло улыбнулась и, беспомощно помахав ресничками, посмотрела на Вальдора. Он, наконец, справился со смехом и принял решение:

— Если желаете, киль-да, можете присоединиться к своему супругу и вместе с ним подождать окончания переговоров с правителем Кардаголом по поводу выдачи Налива… кхм… борэля Налиэля.

— А Дана? Что будет с ней? Ты ее отпустишь?

— Лиафель, повторяю, я ее не держу. Сводная сестра моего сына вольна оставаться здесь, сколько пожелает. И уйти может в любой момент.

— Валь… Вальдор, спасибо.

— И тебе спасибо… что не успела сломать Шеоннеля.

Вальдор опять окаменел и стал весь такой из себя сдержанный, прямо как Терин. Я даже залюбовалась. В кои-то веки мыш включил короля. Величие из него так и прёт.

Лиафель тоже вальдоровым величием прониклась и даже присела в глубоком реверансе, прежде чем последовать за стражником, которому Валь отдал распоряжение проводить киль-ду в южное крыло к Налиэлю.

— Вальдорчик, она ушла, можешь разморозиться, — заметила я и выдвинула предложение, — а не пойти ли нам в твой кабинет и не отметить ли твое отречение от престола и освобождение Наливайчика?

Вальдор посмотрел на меня, как на ненормальную. Кажется, не в том он настроении, чтобы что-то отмечать.

— Дусь, праздновать и расслабляться будем после. Когда со всеми делами разберемся, устроим большой бал и народные гуляния за счет казны. Но это потом. Сначала необходимо текущие дела завершить. Не забыла? Кроме арестованного Налиэля, у нас еще имеется бывший король Арвалии, который сейчас находится здесь, в темнице. Надо что-то с ним делать, пока Терин не вспомнил, что он посмел к тебе приставать с гнусными намерениями.

— Так я сама провоцировала, — по-честному оправдала я Дафура.

— Ты это своему сдержанному некроманту объясни, который, когда дело тебя касается, про сдержанность забывает.

— Ладно, не хочешь выпить, так и скажи, нечего тут выдумывать всякую ересь про Теринчика, — оскорблено проворчала я.

Дать мне ответ Вальдору помешал деликатный стук в дверь.

— Войдите, — пригласил он.

Я думала, это прислуга какая-нибудь или еще кто посторонний, но это оказался Шеоннель. Из-за его спины выглядывала порозовевшая от волнения Дана.

— Шеон, к чему такие сложности? Ты мог войти без стука, — заметила я.

— Дуся, это тебя непонятно как воспитывали, — огрызнулся Вальдор, — что ты хотел, сынок?

— Это я хотела, Ваше величество, — Данаэль выступила вперед, — я хотела попросить Вашего позволения еще на какое-то время остаться в Зулкибаре.

— Да пожалуйста! У нас не было и не будет запрета на пребывание в стране эльфов.

— Папа, если ты не против, Дана погостит во дворце. Понимаешь, в гостинице ей будет не очень удобно, да и волнения в городе еще не утихли…

— Шеоннель, о какой гостинице ты говоришь? — перебил Вальдор, — естественно, твоя сестра будет гостить в твоем доме. Данаэль, тебя устраивают покои, которые ты занимаешь сейчас?

— Да.

— Нет, — возразил Шеоннель, — она приехала с делегацией в качестве охраны. Дана — воин. Охрану расселили на втором этаже южного крыла, и там не очень удобно.

— Меня все устраивает! — заверила Данаэль.

Вальдор вздохнул, вызвал Гарлана и велел позаботиться о более комфортном расселении личной гостьи принца Шеоннеля. Гарлан понимающе кивнул и предложил:

— Прошу следовать за мной, госпожа. Я порекомендовал бы Вам остановить свой выбор на северо-западном крыле. Гостевые покои с золотистой гостиной и круглой спальней, выдержанной в спокойных бежевых тонах, с окнами, выходящими в сад, по моему скромному мнению, как нельзя лучше подойдут Вам…

Данаэль послушно последовала за величественным Гарланом, который невозмутимо продолжал вещать о прелестях обоев, мебели и гобеленов.

— Спасибо, — быстро сказал Шеоннель и поспешил за ними.

Вальдор

— Дусь, — говорю, — а не могла бы ты сказать мне случайно, где сейчас твой супруг?

— А зачем тебе? — настороженно спрашивает Дульсинея.

Легонько щелкаю ее пальцами по носу.

— Много будешь знать, тапок потеряешь, — изрекаю я, — дело у меня есть к нему.

— А какое? — интересуется Дуська.

— Сугубо личное.