Колин Мэлой - Империя Дикого леса

— Держись, мала́я! — раздалось рядом. Когти вдруг исчезли с ее плеч, захватив с собою немалый кусок ткани из куртки, и она тяжело опустилась обратно на цаплю. Подняв глаза, девочка увидела, что ее мучитель, хватая лапами воздух, уносится прочь в хватке очень большого орла. На спине орла летел разбойничий король Брендан; рядом с ним сидела маленькая девочка, до странности похожая на Элси, младшую сестру Кертиса. Одной рукой она обхватила его за пояс, а в другой держала небольшой клинок.

— Следи за флангами, мала́я, — крикнул король вдогонку. — Хороший разбойник всегда глядит по сторонам! — а потом его орел резко подался вбок, чтобы еще раз напасть на одного из великанов. Прю хотела спросить Кертиса, не была ли это в самом деле его сестра, но царящий вокруг хаос не оставлял времени на праздные вопросы.

Поразительное воздушное сражение продолжалось. Птицы из плюща, набрав скорость, врезались в обороняющихся авианцев, но возрожденные диколесские войска удерживали позиции с неизменной храбростью и решимостью. Небо беспрестанно прочерчивали проносящиеся стрелой и пикирующие птицы; и авианцы, и их седоки быстро обнаружили, что орлиные когти при правильном подходе способны разрывать зеленых тварей в клочья, и вскоре воздух наполнился обрывками стеблей, которые летали повсюду, будто новогоднее конфетти с двенадцатым ударом часов. Но императрица, начиная казаться непобедимой, каждый раз поднимала руки, и земля рождала все новых и новых птенцов.

А взгляд Прю по-прежнему притягивало Древо Совета. Она понимала, что объединенные войска, несмотря на всю свою находчивость и бесстрашие в воздушном бою, не могли удержать плющ, пожиравший древнего исполина. Тот уже полностью скрылся под волнами, хлеставшими одна за другой. Сама форма дерева — огромный ствол, раскидистая крона — пропала. Оно стало неузнаваемым: просто еще одна куча извивающихся стеблей и листьев в мире, покрытом злобным растением.

Когда накатила очередная волна, очередной толчок, плющ принялся разрывать дерево на части.

Оглушительный треск сотряс воздух, и Прю почувствовала его в груди, будто острую иглу. Мутными, налитыми кровью глазами она смотрела, как огромное доисторическое Древо, царь растительного мира, исполин, который возвышался над самыми старыми и мудрыми деревьями… как он с силой был расколот на две части. Грохот стоял, словно от взрыва; он не остался незамеченным никем из сражавшихся в долине птиц и их седоков. Все они видели, все слышали — но лишь она истинно ощутила, как Древо рухнуло на землю и погибло.

До нее донесся усталый вздох Древа. А потом Прю почувствовала, как оно замолчало навеки.

А еще почувствовала, будто что-то лопнуло, но не могла знать, что это было. У нее не было никакой возможности угадать, что именно разорвалось, когда Древо Совета треснуло надвое и упало; даже самые старые жители леса не помнили, что за заклинание вплетено в деревья и как создавалась граница между лесом и Внешним миром. Но в тот миг, когда плющ обрушил Древо Совета на землю, исчез последний якорь магии внешнего пояса.

Для плюща-завоевателя открылся весь мир.

Глава тридцатая

Воскрешенный против воли

Она сохранила зубы. Сохранила все те вещи, которые Зеленая императрица повелела ей добыть. Схватила их с пола разрушенного дома после того, как дух пробудился, и унесла с собой, ища укрытие в гробнице мальчика — она понимала, что это единственное место, которого не коснется разрушительная сила плюща. Все три предмета она надежно упрятала в карман серой одежды, а теперь, достав, протянула ладони, чтобы показать всем собравшимся на покрытой плющом поляне. Орлиное перо, белый речной камень и — да, полный комплект зубов. Пока Зита рассказывала свою историю, они слушали, разинув рты. Шеймас, оправившись от первоначального испуга, коротко отчитал девочку за то, что она натворила, осыпая упреками, словно нашкодившего ребенка — кем она, в определенной степени, и была. Что касается Кароля и Эсбена, те во время рассказа были на удивление молчаливы. Они понимали, что действия Зиты были лишь частью сложной сети, которую жизнь ткала сейчас у них на глазах. Рассказывая, девочка тихонько заплакала; Марта подошла и положила руку ей на плечо в попытке утешить.

— Ничего, — сказала она. — Что сделано, то сделано.

— Я просто… — хныкала Зита. — Я просто хотела помочь. Хоть кому-нибудь, — сквозь пелену слез она посмотрела в лицо каждому из тех, кто стоял на лугу: слепому старику, медведю, разбойнику и маленькой девочке в защитных очках. — Просто столько всего плохого случилось, понимаете? В смысле, со мной. И я просто… подумала, можно же хоть для кого-нибудь все исправить? В смысле, облегчить боль кому-то другому. Я хотела только этого, клянусь.

Когда она закончила, на поляне повисла тишина. Наконец Кароль жестом подозвал Марту, и она тут же встала рядом с ним. Положив руку девочке на плечо, он дошел до Зиты и произнес:

— Мне понятна твоя боль, дитя. Каждый из нас что-то потерял. Каждый. Ты сделала, что могла. А сейчас у тебя в самом деле есть шанс все исправить, — он протянул свою узловатую старческую ладонь. — Давай-ка сюда зубы.

Она положила зубы мальчика ему в руку, и старик сжал пальцы. Потом Марта отвела его обратно к костру. Там Кароль достал из углубления в камне что-то яркое и вертящееся и, повернувшись к Марте, улыбнулся.

— Дай-ка ладошку, — сказал он.

Та послушалась, и старик опустил туда готовое зубчатое колесо Мёбиуса.

Оно было прекрасно: три отлитых из сияющей меди концентрических кольца, вставленные одно в другое, плавно вращались вокруг какого-то мерцающего ядра. То, как двоим смертным удалось создать нечто настолько невероятное, было выше разумения Марты, но она понимала, что видит настоящий шедевр.

— Оно… — выдавила она. — Оно чудесное.

— Это да.

К склонившимся над деталью людям подошел Эсбен и улыбнулся своему творению.

— Я бы даже сказал, оно лучше первого, — заметил медведь. — Мы добавили пару дополнительных штрихов.

— Пришло время его протестировать, — объявил Кароль.

Остов мальчика лежал у огня, блестя медью и металлом. Он был обнажен — парадную форму сняли. Для него уже был готов операционный стол, сделанный из досок, раздобытых в обломках рухнувшей на краю поляны хижины. Так он и покоился, словно декоративная статуя на крышке пышного саркофага. Марта подвела Кароля к мальчику; Эсбен встал напротив него. Шеймас и Зита притихли в ногах стола, наблюдая за операцией в благоговейном молчании.

— Отвертку, — попросил Кароль.