Дмитрий Дудко - Путь к золотым дарам

   — Значит, он не сын Прябикасара? Чей же тогда?

   — Ну уж не Пурьгине-паза, то есть Ортагна, как верят тупые лесовики. Скорее всего, она сошлась со жрецом — есть у них такой обряд. Мазтан побоялся их приютить, тогда она подалась к Роксагу, потом к Фарзою. В наложницах у «любимца Артимпасы» побывала, шлюха, лишь бы сынок выучился воевать по-сарматски. Вырос он, набрал шайку таких же безродных бродяг, вернулся в леса и принялся угонять скот у сарматов. И землю пахать не стыдился, выродок! Вот и стал богаче всех среди эрзян. Они и выбрали его царём. Никого лучше не нашли, чтобы разбирать их свары из-за земель. Теперь он разбогател ещё больше и разбойничает пуще прежнего. В глубине лесов есть ополье[64], там он держит свои стада. Пасут их рабы-сарматы. Городки ставит... А нам теперь редкий год удаётся взять дань с эрзян, да и с мокшан.

   — А Мазтан, старая лиса, потакает ему.

   — Конечно. Выдал за него Паштеню, дочь своего мокшанского воеводы. Стерва почище свекрови! Когда Марзак, царь модоков[65], разбил Тюштеня, тот дал ему не только дань, но и Паштеню — не в жёны, в наложницы! Та напоила хорошенько Марзака и зарезала сонного. А муженёк её со своей шайкой тут же, среди ночи, напал на стан модоков.

   — Эти лесовики не знают, что такое честь, — презрительно скривился царевич. — Говорят, будто он ещё и колдун.

   — Да. Когда его выбирали царём, у него и кнутовище листьями прорастало, и свечи сами собой зажигались. И птицей оборачиваться умеет. Этим он и страшен! Воюет по-степному, колдует по-лесному. А тут ещё и Ардагаст со своими колдунами и Огненной Чашей, и эта самозваная мокшанская царица... Если так дальше пойдёт — в лесах может появиться сила, что покорит степь! Представляешь, наши внуки будут ездить на поклон в какой-нибудь Копас или Суботов, пить пиво и квас вместо доброго кумыса? И никто, никто этого не видит, кроме нас, живущих на краю степи!

Амбазук в отчаянии хлестнул плетью по дереву. Большой, сильный, закованный в железо, он сейчас выглядел совершенно беспомощным. Вдруг раздалось громкое карканье. На деревьях расселась целая воронья стая.

   — Стреляйте по воронам! — сквозь зубы приказал князь.

Загудели тетивы. Одни чёрные птицы упали мёртвыми, другие взмыли, крича ещё громче. Лишь один крупный ворон, пригвождённый стрелой к стволу, невозмутимо чистил перья, на которых не выступило ни капли крови. Птица взмахнула широкими крыльями и легко взлетела, а стрела осталась в дереве, словно пронзила тень. Ворон облетел всадников, призывно крикнул. Волна холода прокатилась по сердцам сарматов, словно звали их не в лес, а в тёмное царство Владыки Смерти. Князь крепко обнял царевича:

   — Прощай, племянник! Или мы сейчас покончим с обоими царьками, или сгинем в лесах. Но конца Сарматии не увидим!

Заметив, что воины осеняют себя знаком Хорса-Солнца, Амбазук громко сказал:

   — Не зови Солнца, если идёшь на север, за вороном. Только Чёрный Всадник поможет нам на пути Тьмы. — Он выхватил меч. — Саубараг, будь с нами!

   — Саубараг, будь с нами! — с мрачной решимостью отозвались сотни голосов, и сотни клинков блеснули на солнце.

Один отряд двинулся вглубь леса. Другой укрылся в лесистой балке к югу от древнего пути. Дружина Андака и Саузард прошла здесь, даже не заметив засады. Но Сорак и не собирался тратить ра них силы. Вскоре разведчики донесли ему, что с запада приближается дружина Ардагаста.

Впереди уже виднелась долина Суры, когда Ардагаст решил поохотиться в степи, не заходя в долину, чтобы избежать случайной стычки с эрзянами. Вместе с ним поехали Ларишка, Хилиарх и Вышата, а ещё Волх с десятком воинов: царь помнил, как они с Ларишкой, оторвавшись на охоте от своих, угодили в плен к манжарам и те едва не принесли их в жертву богу войны. Остальная дружина отдыхала.

Возле липовой рощицы Ардагаст заметил одинокого крупного сайгака и уже взялся за лук, как вдруг прогудела тетива, и сайгак бросился бежать со стрелой в спине. В следующий миг из рощицы показалась лошадь, невидимый до сих пор охотник спрыгнул с дерева ей на спину и помчался за добычей.

   — Это иирк! Они так охотятся — Геродот писал! — воскликнул грек.

Внезапно всадник развернул коня, поднял лук и послал стрелу прямо в Зореславича. Тот едва успел уклониться. Дружинники, прикрыв собой царя, разом погнали коней на стрелка.

   — Брать живым! — крикнул Ардагаст.

Иирк помчался прочь, на скаку метко стреляя назад. Он успел ранить двоих, пока аркан Ларишки не стянул его с коня. Но и аркан он сумел перерубить акинаком и бросился на царицу, но та быстро выбила махайрой клинок из его руки, а подоспевшие дружинники мигом скрутили охотника. Пленник был молод, рыжеволос и одет в простую рубаху и штаны из белого холста. Голубые глаза смотрели дерзко и бесстрашно.

   — Кто ты такой и почему ищешь смерти? — спросил Зореславич.

   — Я воин Тюштеня, великого владыки. А ты царь Ардагаст, враг богов?

   — Да, я враг богов тьмы и зла. Не им ли ты служишь?

   — Это ты служишь им: детей живыми жаришь, женщинам груди режешь, святые места разоряешь. Только ты опоздал: вся земля эрзянская о тебе уже знает, не налетишь, как на мокшанский Горелый городок.

   — Кто тебе сказал обо мне всю эту ложь?

   — Это ты лжёшь, как все сарматы. Только Тюштеня ты ни обманом, ни силой не одолеешь. Он — великий владыка, могучий, как Пурьгине-паз, его отец. Самый богатый на земле, самый богатый под небом, а за плугом сам ходил, когда старейшины пришли его на царство звать. Он согласился, только когда кнут в его руке процвёл, а священные свечи сами загорелись. Он — сильный колдун, птицей обернётся, всё увидит, и тебя с твоими разбойниками тоже!

Голубые глаза молодого эрзянина горели восторгом.

   — Птицей оборачиваться? Это и я умею, — небрежно усмехнулся Волх. — А ещё волком и туром. И вся моя дружина это умеет. Вот какой я великий колдун. А служу Ардагасту, Солнце-Царю.

Один молодой нур обернулся волком, подкрался сзади к эрзянину, положил ему лапы на плечи и прорычал:

   — На колени перед Солнце-Царём!

Юноша от неожиданности рухнул на колени, но головы не опустил и глядел на Ардагаста по-прежнему непокорно. Зореславич достал гагатовый амулет и сказал:

   — Встань и посмотри сюда. Этот знак мне дал дед твоего царя, Мазтан. Узнаешь его тамгу?

   — Да. Ну и что? Ты мог украсть оберег. Я не верю вам, сарматам, не верю, — упрямо сказал эрзянин. — Вы торговать пришли, а ночью наше село сожгли, моего отца убили, мать и сестёр увели... Сунетесь в наши леса — из-за каждого дерева в вас стрела полетит!