Тамара Воронина - Странница

— Не цепляться не обещаю. А в драку… Не буду сопротивляться, это могу обещать. Тогда они стукнут разок и успокоятся. Они не злые. А ты… ты обязательно соберешься, и очень скоро. Я даже знаю куда.

— Ни за что я туда не пойду.

— Пойдешь. Проводника, может, тут оставишь, но пойдешь. Чтоб отыскать врага. Только мне думается, искать его надо здесь. Ни один маг не может слишком часто открывать проход между мирами. Знаю, о чем думаешь. Даже если он некромант.

— А ты умеешь — проход?

— Нет. Иначе я был бы в Трехмирье.

— На том свете бы ты был.

— Ты веришь в «тот свет»? Странно. Или это просто фигура речи? Я иногда тебя совсем не понимаю, когда ты начинаешь обороты своего мира употреблять. Тогда я вижу, что ты…

— Что — я?

— Чужая, — вздохнул Гарвин. — Так вроде бы в соседнем доме родилась… будто всю жизнь тебя знаю. А вот когда перестаешь под нас подстраиваться, другая. Мир науки… Интересно, как это.

— Магия экологически чище, — буркнула Лена, — природу не загрязняет. Вам наука не нужна, получается. И я уже и не знаю, нужна ли она вообще, если есть магия. Не можете рассмотреть микроорганизмы? А зачем, когда вы их заклинаниями уничтожаете успешнее, чем мы лекарствами? В космос не летаете? А что там вообще делать? Путешествуете медленно? Так ведь если кому-то очень надо быстро, маги перемещают. Компьютера не придумали — это да, это грустно, информация медленно распространяется… Только я и от этого вреда не вижу.

— У вас бы быстрее поймали нашего врага.

— У нас обыкновенного бандита поймать десятилетиями не могут, — возразила Лена. — Гарвин, магия ведь не просто Дар, правда? Сколько нужно учиться, чтобы стать хорошим магом?

— Лет пятьдесят, если способности хорошие. А вообще — всю жизнь.

— И магия, и наука основаны на знании. Я правильно понимаю? Правильно. Я вообще умный. И хороший. Добрый. Пряники ворую для наглых эльфов. Эти вот какие-то особенные, вкуснота необыкновенная. С орехами?

— С семенами этого большого желтого цветка, — засмеялся Гарвин. — Люди из них масло делают, вкусное такое. На солнце похож, я никак название не запомню.

Лена тоже никак не могла запомнить, как здесь называют подсолнух. А пряник был неправдоподобно вкусный. Кроме семечек в нем была корица и бог знает что еще, эльфы обожали кухонные эксперименты, когда имели на них время. Шут прислонился к ее ногам, и Лена вдруг отчетливо поняла, что Гарвин отчаянно ему завидует. Даже циничному магу, ровеснику Дункана Маклауда, нужен кто-то, к чьим коленям можно было бы прижаться. Ох как хорошо Лена это понимала! Сама мечтала столько лет… Были папа и мама, подруги, но не было никого, к кому можно было бы прислониться. А Гарвин лишился всего. И всех.

— Ты иди сюда, — позвал его шут, — тут пряники. И пол теплый, зад не отморозишь. Как вы делаете теплый пол?

Гарвин, охотно переместившись к ним, начал рассказывать, как это сделано, чертил пальцем схемы, а любопытный шут внимательно слушал, задавал вопросы… Лена провела очередную процедуру, причем Маркус только один глаз приоткрыл: «А, это ты…» — и продолжил спать. Потом она вернулась на свое место, наблюдая за мужчинами, но не обращая внимания на то, что они говорят, а кончилось все тем, что она уснула и едва не брякнулась со стула, но они ее поймали, унесли в комнату и уложили в постель, Лена даже не запомнила, что ее раздевал. Так дальше пойдет, лет через пятьдесят ее не будет смущать и эльфийская совместная баня.

Когда земля просохла, эльфы устроили свой обычный праздник, на который прибыли гости из Сайбы — королевская чета со свитой. Людей было гораздо больше, чем раньше. Когда кончилась официальная церемония, люди рассеялись в толпе эльфов, искали знакомых, радостно друг друга приветствовали, обменивались подарками. Почему тому магу так это не нравится? Когда льется кровь — лучше? Ведь своих же подставляет, вражина…

Маркус уже ходил, но левая рука висела на перевязи, и шевелить ею он не порывался. Был он уже не так страшно бледен, хотя порывом ветра его вполне могло качнуть, поэтому Лена и шут не отходили от него ни на шаг, а от Лены ни на шаг не отходили Гарвин, Милит и пара черных эльфов. Количество черных эльфов в честь праздника особенно увеличено не было, они ходили по пятам за Леной, Лиассом и высокими гостями, а вот бдительность повышена была явно, никому не хотелось никаких эксцессов. Лена хотела было нарядиться в зеленое эльфийское платье, она так редко его надевала, что за эти почти пять лет ему ничегошеньки не сделалось. Шут отговорил: официальное мероприятие даже в демократичной Сайбии требовало соблюдения минимального протокола, и пришлось натягивать форму. Черному платью тоже ничего не сделалось — оно не рвалось, не мялось и не изнашивалось. Вечное платье. Одно достоинство — сидит весьма недурственно, да и нынешней Лене вполне к лицу стал черный цвет, посвежела на воздухе и здоровой пище, попа и пузцо давно перестали перевешивать прочие части тела, а местный стиль одежды ей очень даже шел.

Родаг ей обрадовался ничуть не меньше эльфов, даже расцеловал при встрече — и сам испугался то ли своей вольности, то ли нарушения этикета, а Лена, на которую напала некая игривость, тоже его расцеловала, и придворные просияли. Расценили как благословение.

Эксцессов не было. То ли враг на что-то отвлекся, то ли эльфы бдили хорошо, то ли маги сторожевиков наставили. Магов было много с обеих сторон, включая Балинта, который научился контролировать свой Дар настолько, что его присутствие перестало тяготить людей, и оказалось, что он вполне приятный и весьма остроумный собеседник. Слушать их перепалку с Милитом и шутом было одно удовольствие, а шут, заметив, что ей нравится, разошелся так, что окружающие покатывались со смеху. Наверное, таким он был когда-то, когда помимо поисков истины (и информации?) просто исполнял классические обязанности шута — веселил публику, реплики его были беззлобны, а мимика выразительна и в то же время ничуть не похожа на гримасы. Но в том, как он слегка изгибал бровь или приподнимал в скептической улыбке один угол рта, было что-то, просто вынуждавшее хохотать даже самых серьезных людей и эльфов.

Родаг подтвердил ее мнение:

— Вот таким я его всегда знал, — грустно сказал он очень тихо. — Я думал, что именно такой он и есть. Может, это была самая большая моя ошибка.

— Он предан тебе, Родаг, — возразила Лена, — и дело не просто в клятвах.

— Я знаю. Он предан короне. Сайбии. Королю, у которого нет друзей. Светлая, я знаю, что сам в этом виноват, не спорь со мной. Все мы делаем то, что делаем, и расплачиваемся за то, что сделали или не сделали. Я даже знаю, что он меня любит и выполнит любой мой приказ не потому, что давал клятву. Пока он был рядом, я думал, что этого вполне достаточно. Мне потребовалось несколько лет обходиться без него, чтобы понять, как этого мало. Нет, Светлая, я не прошу, чтобы ты его вернула. Он нужен тебе, и пусть он будет рядом с тобой. Но я надеюсь, ты простишь, если я ненадолго украду его. — Не дожидаясь ее ответа, он знаком подозвал шута и слегка кивнул своим гвардейцам — и больше никто не подходил к ним. Шут приблизился с изящным поклоном, чуть склонил голову.