Сара Хагерзак - Принц подземелья

— По поводу того, что я пью кровь младенцев, чтобы вернуть себе молодость? — усмехнулся Снейп. — Видел, очень забавно. Пожалуй, в последний раз я так смеялся, когда читал рассуждения о том, что Дамблдор был геем и у них с Гриндевальдом был роман.

Кингсли хохотнул, вспомнив эту сплетню.

— Кстати, автор один и тот же, — заметил он. — Достойный преемник Риты Вритер.

Снейп кивнул. Автором статьи был Колетт, и у Снейпа были все основания полагать, что он действительно научился тайнам ремесла у Риты. Потеряв возможность играть в квиддич, когда Снейп применил к нему заклятье невзлетаемости, Колетт вполне мог бы вложить свои накопления в какое‑нибудь выгодное предприятие, как это сделал в свое время отец Лили. Но Саймон предпочел промотать все свои галеоны и после этого принялся зарабатывать на жизнь разнюхиванием сплетен для «Пророка» — благо, с ним, как с бывшей знаменитостью, многие были готовы почесать языками, — а иногда и просто выдумывал для газет всякие скандальные истории. Он ненавидел Снейпа и был уверен, что именно профессор повинен в постигшем его несчастье, но не мог ничего доказать и изливал свою злобу, время от времени помещая в «Пророке» очередную гадость на его счет.

Они немного поговорили о Колетте, не слишком стесняясь в выражениях, и Снейп уже решил, что неприятный разговор не состоится, но Кингсли вдруг спросил:

— Но ты сам‑то знаешь, что с тобой происходит? Я понимаю, что ты не пьешь ничьей крови, но должна же быть причина. Ты знаешь её?

Он выжидательно смотрел на Снейпа.

— Возможно, — нехотя ответил тот.

— Помнишь, мы когда‑то засекли на тебе неизвестные чары? — Кингсли метнул на приятеля быстрый настороженный взгляд. — Не думаешь, что причина в них?

Снейп пожал плечами и снова сказал:

— Возможно. Я до сих пор не знаю, что это за чары и есть ли они вообще.

Это было правдой лишь отчасти. Он действительно не знал точно, что это за чары, но в их наличии был уверен и почти не сомневался в их происхождении.

— У меня была одна идея… — взгляд Кингсли неуверенно блуждал по комнате, задерживаясь то на блестевших на столе пробирках, то на греющейся у камина уже изрядно подросшей тигуане, как будто они могли посоветовать, стоит ли делиться этой идеей со Снейпом. — Я подумал, что это могут быть защитные чары, — сказал наконец министр. — Знаешь, магия, вроде той, которую использовала мать Гарри, чтобы сохранить жизнь своему сыну и защитить его от Лорда. Это очень сильная магия, но заметить её присутствие практически невозможно. Что, если кто‑то навел на тебя такие чары, защитив от смерти и от старости?

— «Кто‑то»? — саркастически спросил Снейп. — Мы оба знаем, что есть лишь один человек, у которого могла бы возникнуть мысль создать для меня подобную защиту. Нет, Кингсли, у меня возникало такое предположение, но это абсолютно невозможно, — уверенно сказал он. — О магии такого рода известно не слишком много, но одно можно утверждать совершенно точно: для создания этих чар необходимо принести в жертву что‑то очень ценное. Жизнь Гарри и его безопасность были куплены ценой жизни его матери. Но моя Лили… с ней всё в порядке. Она жива и здорова… в противном случае во всём этом просто не было бы смысла.

— Но ведь ей пришлось от много отказаться, — напомнил ему Бруствер. — Её родители были против вашего брака, и ради тебя она была готова даже на разрыв с ними.

— Нет, — отмахнулся Снейп, — не будь наивным. Презрение нескольких подружек и гнусные газетные публикации — не та цена, которой достаточно для сохранения чьей‑либо жизни. Если честно, Кингсли, то у меня тоже есть кое–какие идеи на этот счет. Извини, я не могу с тобой ими делиться — для твоего же блага, — но я уверен, что расплачиваться за всё происходящее со мной я буду сам.

— А с Дамблдором ты об этом говорил? — Бруствер вопросительно взглянул на Снейпа.

— Нет, думаю, это бесполезно, — ответил профессор. — Он не в состоянии проверить, что это за чары, а может только голословно рассуждать об их природе… Мне кажется, что в некоторых вещах я теперь разбираюсь лучше него, но с моей стороны было бы невежливо демонстрировать ему это слишком откровенно.

Кингсли задумчиво посмотрел на Снейпа.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — признался он. — Ну что ж, как я понял, ты контролируешь ситуацию. Тогда я могу за тебя не волноваться.

Снейп согласно кивнул. Поговорив наконец с Кингсли на эту щекотливую тему, он и сам ясно понял, что может быть спокоен до определенного момента. А потом обстоятельства сами подскажут ему, как действовать.

— Малышка просто чудесная, и она так быстро растёт, — Лили шла вдоль ярких витрин магазинов, держа мужа под руку.

— Никогда не предполагал, что доживу до того, чтобы увидеть собственную внучку, — задумчиво ответил Снейп.

Утро они провели у Элис, которая уже больше года жила с мужем в Лондоне, а на обратном пути решили прогуляться по Косой аллее.

— Пап, а мы зайдем в «Товары для квиддича»?

Дэн и Руперт, оба рыжие, покрытые веснушками и долговязые, умоляюще смотрели на отца. Пожалуй, для пятнадцатилетних подростков они были слишком высокими, и от этого выражения их мордашек и просительные интонации в голосе казались ещё более смешными.

Мальчишки, несомненно, прекрасно знали об этом, и теперь, оказавшись с отцом в Косой аллее, старались извлечь из прогулки как можно больше выгоды для себя.

— Зачем вам туда? — недовольно спросил Снейп, но было видно, что сердитый тон дается ему с трудом. — Дедушка Гарри подарил вам на Рождество по новой метле, и с тех пор прошло меньше трёх месяцев. Насколько я понял, эта модель — его последняя разработка, она даже в магазинах ещё не продается. Так какого лешего вам ещё нужно?

— Ну, папочка, там бывают всякие интересные вещи… Например, полироль, улучшающая аэродинамику, или тонированный съемный головной пузырь… В конце концов, вы с Альбусом постоянно заглядываете в аптеку просто так, посмотреть, что там новенького, хотя у нас дома всяких банок будет побольше, чем в аптеке.

Лили, слегка улыбнувшись, переглянулась с Альбусом. Они оба отлично знали, чем закончится спор. Снейп нежно относился к дочери, а с Альбусом они были настоящими друзьями, но близнецов он всегда баловал особенно сильно. То ли из‑за того, что они были младшими и всё еще казались детьми рядом с Элис и Альбусом, то ли из‑за их веселого взрывного характера. Мальчишки неслись по жизни, как две огненные кометы, рассыпая вокруг себя радость и озорство, и Лили однажды слышала, как, распекая их за очередную шалость, Северус удрученно сказал:

— Если на вас не действуют выговоры директора школы, то мне, видимо, придется обращаться за помощью к министру…