Кристофер Раули - Базил Хвостолом

С тревожным чувством Релкин ступил на лестницу и скоро оказался на дне колодца; вокруг были одни голые стены.

Единственное, за что цеплялся глаз, были два кирпича, для чего-то выступающие из стены.

Релкин потрогал их, затем нажал. Ничего не случилось. Он попытался давить на них по очереди – без толку. Релкин уже решил сдаться и вернуться наверх, но случайно потащил кирпичи на себя.

Тут же кусок стены повернулся внутрь, и Релкин обнаружил, что стоит посреди кладовой; свет в нее падал через отверстие, примерно в тридцати ярдах впереди.

По одной стороне стояли бочонки с водой. По другой стояли лари, наполовину заполненные овсом.

С благодарственными молитвами Релкин открыл в одном из бочонков кран, и вода хлынула ему в рот. Напившись, он набрал в косынку овса, завязал ее и спрятал под безрукавку. Затем он наполнил флягу.

Надавив на кирпичи, Релкин вышел к потайной лестнице, подумал и опять вернулся в хранилище, чтобы разведать как следует обстановку.

На этот раз он обнаружил еще ряд кладовок различного размера и назначения. Одна была совсем маленькой, в ней плавали пары рома, которым были заполнены сотни небольших бочонков.

На выходе из этого помещения стояли стражники, высокие, трезволицые, облаченные в черное здоровяки, вооруженные копьями и луками. Заметив их, Релкин вернулся назад и попытался обследовать другую кладовку.

В ней хранился воск, в блоках по три фута длиной и одному футу шириной и высотой. Еще одна кладовая была заполнена ящиками смолы, и ему пришлось спрятаться, когда группу рабов, подгоняемых несколькими бесами, заставили нагрузить тележку тяжелым ящиком и затем тащить ее за собой.

Наконец Релкин решил, что увиденного достаточно; кроме того, Лагдален тоже нуждалась в воде и пище, а отсутствовал Релкин уже довольно долго. Он разыскал хранилище с овсом и водой и вновь привел в движение потайную дверь.

Он поднялся наверх, прошел коридорами мимо кузницы и вернулся к дыре в стене, что вела к нижним пещерам. Потом одолел дыру и по камням спустился вниз, в туннель.

И конечно, он не заметил двух желтых глаз, следящих за ним из темноты и неотступно следующих за ним.

      Глава 46    

азил медленно просыпался. Сон его был глубокий, без сновидений. Ему казалось, что он поднимается к свету из темной бездонной ямы. Глаза его наконец открылись. Свет, действительно, был, но какой-то тусклый. В воздухе стоял скверный запах.

Базил попытался пошевелиться; раздался грохот железа, и он почувствовал на теле оковы.

Он громко застонал. Теперь он вспомнил. Отчаянная драка в дверях кухни, затем Хого, черная тварь, взорвавшаяся, словно воздушный шар, аэростат, полный зловонной гнили.

Дракон был прикован к стене, и каждая лапа схвачена пятью мощными стальными браслетами, закрытыми на замок и припаянными к тяжелым цепям, которые крепились к стене металлическими штифтами. Даже хвост его был закован в цепи и кандалы.

– Ага, – раздался драконий голос откуда-то неподалеку, – никак Хвостолом проснулся.

– Несесситас!

– Она самая.

По крайней мере он был не один.

– Где мы, черт побери?

Зеленая дракониха была прикована рядом, распластанная вдоль стены.

– Не имею понятия. Когда я проснулась, то была уже здесь, как и ты.

– А как насчет остальных, капитана Кесептона, драконопасов?

– Дружок, я знаю ровно столько, сколько и ты. Но место это довольно скучное, пока – я имею в виду.

Базил прищелкнул челюстью. Ситуация получалась жуткая.

– Что мы можем предпринять?

Голос Несесситас стал утомленным:

– Ничего особенного. Я предлагаю подождать.

Ждали они, как показалось Базилу, целую вечность, хотя на самом деле прошли всего один день и одна ночь, судя по свету, падавшему из единственного маленького окошка под потолком.

А затем дверь с грохотом распахнулась, и ввалилась группа бесов в черной форме, отделанной золотым и алым.

С помощью оловянных свистков они вызвали четырех троллей, совсем не похожих на тех, что Базил видел до этого. Кожа их была молочного цвета, руки, уши и ноги были ярко-розовыми, глаза – бледными, бесцветными, а из пастей торчали здоровенные клыки.

За собой они тащили тяжелую двухколесную повозку.

Бесы прошлись по камере, лениво рассматривая закованных в цепи драконов. Потом они скучились перед Базилом и принялись усердно жестикулировать, одновременно что-то треща на своем шепелявом наречии.

– Похоже, быть тебе первым блюдом, Хвостолом.

– У меня есть для них неприятные новости. Этот омар в их проклятый котел живым не полезет.

Несесситас захихикала.

– Котел им вряд ли понадобится. Они просто сожрут тебя живьем.

– Им мое мясо не разжевать. Я старый дракон, я прошел не одну войну.

Тролли выступили вперед и начали снимать замки на оковах. Давалось им это с трудом, их пальцы были чересчур неуклюжи для таких дел. Базил почувствовал, как оковы спадают, – сначала освободились задние, потом передние лапы и, наконец, хвост.

Тролли ухватили его за лапы и плавно подняли с пола. Двое бесов поддерживали хвост.

Оказавшись в воздухе, он почувствовал всю беспомощность своего положения.

– Мне рассказывали, что драконы сильно шипят, когда попадают в кипящую воду, – заметила Несесситас.

– Не знаю, в котел меня еще не бросали, – парировал он.

Базил напрягся и попытался вырваться из тисков троллей-альбиносов.

Он поднатужился и встряхнулся, на мгновенье захватив их врасплох своей силой, но тролли его удержали. Однако бесы, державшие его хвост, не ожидали от изогнутого и сломанного обрубка такой силы. Бесов разбросало по сторонам; с глухим звуком они ударились о стену.

Хвост освободился. Базил внезапно ухватил одного тролля за лодыжку и опрокинул на бок, при этом свалив с ног всю четверку; на полу образовался спутанный клубок тел.

Дракон вскочил на ноги первым. Остальные бесы, вопя от ужаса, застряли в дверях.

Базил схватил первого же тролля, который встал на ноги, и швырнул его в дверь головой вперед. Бесов вышибло из дверей, и тролль быстро занял их место. Тролли все уже были на ногах, и раз уж Несесситас его подбадривала, Базил задал им жару.

Перевес был на стороне троллей, но зато они были слишком неповоротливы. Он дубасил их, вышибая клыки и вспарывая им шкуру. Кровь троллей, такая же бесцветная, как и они сами, скоро залила пол; пол стал скользким, а в воздухе распространился специфический сладко-соленый запах.