Тимур Литовченко - Власть молнии

— Да хотя бы потому, что четверть века назад именно божьи воины взяли штурмом Константинополь, — твёрдо сказал Данила Романович. — Потому святейшему престолу и искупать вину первому.

«Это не про твой ли город речь идёт?» — немедленно подумал Читрадрива. Но слово «Константинополь» не вызвало в душе Карсидара никаких чувств. Видно, «могучие воины» разрушили не один город.

— В сием прискорбном событии нет вины святого престола, — возразил нунций. — То были отступники, которые поддались на уговоры нечестивого венецианского дожа и откололись от воинства, шедшего освобождать Гроб Господень. Святейший папа не благословил их предприятие.

— Но и не осудил, — стоял на своём Данила Романович. — В конце концов, пусть его святейшество папа Григорий проявит христианское милосердие, за которое ты похвалил меня давеча. Кто я такой, в конце концов? Жалкий земной правитель. А святейший отец? Наместник Бога на земле, как написано на его тиаре. Разве нет? Поэтому святейшему отцу и надлежит продемонстрировать божественные качества прежде меня. Он да наречётся миротворцем.

— Это твоё окончательное решение? — нунций встал. Вслед за ним поднялись со своих мест и воины в белых плащах с крестами.

— Можешь передать пославшему тебя: великий князь Киевский Данила Романович благодарит за оказанную ему честь и по достоинству оценивает предложение святого престола, однако принять корону без соответствующей военной помощи не согласен.

— Это вызов! — тут впервые за всё время пребывания в княжеской резиденции посол нахмурился.

— Это моё условие святому престолу. Так я решил и от своих слов не отступлюсь.

Данила Романович поднялся и теперь смотрел на нунция сверху вниз. Тот ничего не сказал, развернулся и, мотнув головой, быстро пошёл к дверям. «Могучие воины» последовали за ним, однако перед тем сдержанно поклонились князю.

— Скатертью дорога! — крикнул им вслед воевода Димитрий. Остальные военачальники одобрительно зашумели.

«Видишь? Вот и не призвал князь „хэйлэй-габир“. А ты волновался, — подумал Читрадрива. — Но всё же интересно, что ещё за город они разрушили четверть века назад? Нунций упоминал об освобождении какого-то Гроба Господнего..»

Карсидар даже не обратил внимания на его мысль. В данную минуту он готов был броситься на шею к Даниле Романовичу и от всей души благодарить его за столь мудрое решение.

Глава XVIII

СОРОДИЧИ

С момента, когда выяснилось, что Данила Романович видел живых иудеян, упоминаемых в священной книге русичей, все помыслы Читрадривы были направлены к одному: каким образом их разыскать? Конечно, всё могло обстоять так, как предполагал Карсидар, то есть князь мог повстречать иудеян в дальних краях. Но этому противоречило одно простое обстоятельство. Обычаи этого народа и внешний облик людей были явно знакомы не только князю, но также Остромиру и Михайлу. Вот этого как раз не учёл импульсивный Карсидар; зато его ошибка почти сразу бросилась в глаза Читрадриве. Просто он не стал вдаваться в спор, прекрасно понимая, что Карсидару не до того.

Деятельная натура Читрадривы так и бурлила весь остаток дня после знакомства с новым князем, нунцием и живыми (и, на своё счастье, неповреждёнными после окончания визита) «хэйлэй-габир». Он мучался, пытаясь измыслить наиболее подходящий и наименее явный способ выяснить, где проживают иудеяне. Он не спал полночи, слушая, как ворочается и вскрикивает во сне Карсидар, которому снились кошмары из истории осады загадочного города.

В результате Читрадрива не нашёл ничего лучшего, нежели на следующий вечер прямо спросить об интересующем его предмете сотника.

— Иудеяне?! — искренне изумился Михайло. — А на что они тебе сдались?

— Да просто в книге про них вычитал, пока в порубе отдыхал, — Читрадрива предпочёл не открывать сотнику всей правды. — Интересно стало, что это за люди.

— А я было подумал, что Хорсадар родственников разыскать хочет, вот и подослал тебя ко мне, — усмехнулся Михайло.

— Какие там родственники! — отмахнулся Читрадрива и как бы невзначай заметил:

— Мы нездешние, сам знаешь. Да и не похож Хорсадар на иудеян.

Этого он не знал наверняка, а сказал так наобум. Хотя, с другой стороны, будь во внешности Карсидара что-то подозрительное, разве русичи не предположили бы сразу, что он принадлежит к этому племени?

— Твоя правда, не слишком похож, — согласился сотник. — Особливо ухватками. Хорсадар рубака знатный, в оружии смыслит. Колдовство у него тоже ратное. А иудеяне сплошь торговцы да лекари. Правда, были и среди них вои добрые, хотя бы то же царь Давид. Только в кои-то веки он жил! Нынче же все иудеянские воины повывелись. Да и внешне они больше чернявые, темноглазые и носатые. Такого, как Хорсадар, среди них нечасто встретишь. Может, в других краях…

— Так они не только на Руси живут? — осторожно поинтересовался Читрадрива.

— Эк хватил! — развеселился Михайло. — Они, почитай, по всему свету рассеялись, между всеми народами, точно васильки на хлебном поле. А разве между вашими их нет?

Такая характеристика Читрадриве понравилась, ведь анхем тоже были рассеяны и по всему Орфетанскому краю, и по соседним странам. Он ответил сотнику в том смысле, что, возможно, иудеяне живут и у них, только называются по-другому.

— Ещё бы! Откуда бы тогда у вас Хорсадар взялся, — согласился Михайло. — Что же до местных, ну, которые у нас в Киеве осели, так те в Копыревом конце обитают. Целая слободка у них за городскими стенами. Правда, какие побогаче, те в ограде поселились. Но всё одно, дел с ними лучше не иметь.

— Это почему же? — удивился Читрадрива.

— Пропащий народ, — с безнадёжным видом констатировал Михайло. — Они Господа истинного, Иисуса Христа, распяли. Аль не читал в Евангелии?

Ситуация напоминала хорошо знакомую двусмысленность отношения коренных орфетанцев к гандзакам. Те тоже считали анхем пропащим, проклятым народом и избегали иметь с ними дело… за исключением разве что тех случаев, когда это сулило выгоду. И чего только не сделают деньги!

Читрадрива объяснил сотнику, что как раз Евангелия он не читал, ибо эту книгу у них отобрали в первый же день, и поблагодарил за предупреждение. Но от мысли переговорить с иудеянами, конечно же, не отказался. Тем более, что жили они не за тридевять земель, а прямо под боком, в Киеве. Лежащее на иудеянах «проклятие» его нисколько не смущало — ведь и про его народ всякие гохем распространяли слухи один нелепее другого. Да и анхем селились в специальных районах, гандзериях, переступать границу которых считалось нежелательным!