Александр Анисимов - Игры богов

— Твое вмешательство. Незабвенный? — крикнул Амфарон, но теперь в его голосе слышались нотки горечи. — Как можем мы простить тебе смерть нашего ребенка? Как? Ты виновен, даже несмотря на то, что умертвил его чужими руками.

— Я не желал марать рук убийством подобного мне, хоть и рожденного в созданном нами мире, — произнес Райгар. — Вы можете думать обо мне все, что вам заблагорассудится, но знайте одно — я желал всем нам только блага. Мне пришлось поступить так, как я поступил, и я не отрекаюсь от своего решения.

— Ты не понимаешь, что ты наделал, — горестно выкрикнула Брэннета и неожиданно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Амфарон бережно взял ее за плечи и принялся что-то шептать на ухо, пытаясь успокоить. Райгар взирал на это без каких-либо эмоций, как на само собой разумеющееся. Он прекрасно понимал чувства Брэннеты, но в данный момент это не имело значения.

— Я никогда не прощу тебя. — Амфарон поднял глаза, бросив на Райгара косой ненавидящий взгляд, но тот лишь нахмурился и покачал головой:

— Это твое право. И вы можете делать все, что вам заблагорассудится, но не раньше, чем я смогу создать свой собственный мир и уйти в него. Не знаю, когда у меня хватит на это сил, но до этого никто из вас не посмеет подвергнуть наш общий мир угрозе, от кого бы она ни исходила. А теперь — уходите. Вам нечего мне сказать. Наша встреча была ошибкой, и она не нужна была ни вам, ни тем более мне. Но я хочу, чтобы вы запомнили все, что услышали от меня. Запомнили и осознали, чем может обернуться неподчинение.

— Убийца! — выплюнул Амфарон. — Пойдя против нас, ты пошел против себя.

Райгар молчал, глядя, как уходят с утеса боги.

— Дурак, — наконец тихо прошептал он, качая головой. — Брэннета поймет… Он — нет.

Чуть приподняв руку, Райгар заставил ветер стихнуть. Плащ из вороньих перьев с громким хлопком опал, безжизненно повиснув на широких плечах.

И тут Незабвенный, повернув голову, встретился взглядом с высоким юношей. Фигура его была скрыта длинным плащом того же покроя, что и у Райгара, но густо-желтого цвета с алой каймой. Зачесанные назад волосы открывали чуть вытянутое лицо, озаренное светом мечущихся в глазах огоньков. Смотрел юноша настороженно, но без страха.

— Здравствуй, Имиронг, — не улыбаясь, произнес Райгар, хотя голос его заметно потеплел по сравнению с тем, каким Незабвенный разговаривал с Амфароном. — Ты прибыл раньше, чем мы условились.

Имиронг пожал плечами, подходя чуть ближе.

— Подслушивал? — Незабвенный чуть скривил губы и склонил голову набок. Бог огня чуть приподнял брови и прищелкнул языком.

— Случившееся меня не касается. Я никогда не вмешиваюсь в чужие дела.

— Случившееся касается всех! — неожиданно бросил Райгар. — Я хочу, чтобы все вы поняли, что за свои поступки нужно нести ответственность!

— Это не мое дело, — вновь повторил Имиронг, но чуть жестче, чем раньше. — Однако я знаю, что ты пытаешься вдолбить нам. Не стоит продолжать. Я не знаю, было ли у тебя право поступить так, как это сделал ты, но одно верно: если не ты, то кто-то другой… А Брэннета и Амфарон не поняли этого.

— Не поняли… — пробормотал Незабвенный, качая головой и заново вспоминая весь предыдущий разговор. — Я сожалею.

Некоторое время стояла тишина.

— Мне кажется, ты хотел поговорить со мной, — наконец, не выдержав длительной паузы, напомнил Имиронг. Райгар поднял на него глаза и еще какое-то время молча взирал на Летнего бога, а затем, внезапно посуровев лицом, произнес:

— Ты разочаровал меня. Мне казалось, что мы заранее обо всем договорились, почему же ты нарушил наше соглашение? В нашем уговоре было ясно сказано, что я не вмешиваюсь в ваши дела, а вы — в мои. И потому ты не имел никакого права играть моими Охотниками. Ведь я и так отдал вам все, кроме них, чего же еще тебе не хватало?

— Но… — слабо попытался возразить Имиронг, однако Райгар не позволил ему сказать больше ни слова:

— Ты запер троих моих Охотников в магической ловушке, ты даже пытался убить их там, приняв для этого облик уродливого смертного. Ты променял свое лицо на внешность какой-то твари — неужели тебе самому не противно осознавать это?

— Почему уродливого? — недоуменно вымолвил Летний бог, сбитый с толку последней фразой Незабвенного.

— Все созданные нами твари уродливы, — фыркнул Райгар. — Совершенны только мы. Но разговор не об этом. Я разрешил чинить препятствия моим Охотникам, но мы не договаривались делать это лично или прибегать к помощи магии. Это слишком грубо и лишено всякого интереса.

— Я не придумал иного способа остановить твоих Охотников, чтобы дать возможность другим доставить осколок Шара Великим Змеям, — ответил бог огня.

— Мальчишка! — вспылил Райгар и ударил кулаком о ладонь. — Ты запер моих тварей в какой-то паршивой деревне, ты пытался убить их… Тебя сейчас спасает лишь одно — то, что Черные Охотники еще живы.

— Я не мальчишка! — взревел наконец Имиронг. — Ты ничуть не старше меня! И я не собираюсь терпеть унижения от равного себе!

И тут Райгар впервые с начала разговора широко улыбнулся:

— Не стоит сердиться, Имиронг. Кажется, мы сумеем все уладить.

Глава 11

ДОМИК В ЛЕСУ

Его лихорадило, но он нашел в себе силы открыть глаза и обвести мутным взором помещение, в котором находился.

Первое, что открылось взгляду — это низкий дощатый потолок. Дерево потемнело от времени, но было начисто выскоблено. В глазах двоилось, но Вазгер попытался сосчитать сучки на потолке, сосредоточившись на расплывающихся темных кругляшках. Откуда-то со стороны послышался скрип дерева и чьи-то шаги, сопровождаемые негромким кряхтением. Повернув голову, наемник увидел низенького сгорбленного старика, лица которого Вазгеру не удалось рассмотреть, поскольку перед глазами все плыло.

— Проснулся? — откашлявшись, произнес старик хриплым голосом простуженного человека. Наклонившись куда-то, он распрямился и положил на лоб Вазгера чуть смоченную в лечебном отваре тряпицу, от которой исходил приятный травяной запах. Прикрыв глаза, наемник глубоко вздохнул, а затем вновь взглянул на старика. Трудно сказать, подействовал ли компресс, или Вазгеру стало лучше от осознания того, что он все-таки жив, но зрение немного нормализовалось, хотя перед глазами все еще плясали белые точки.

— Где я? — спросил наемник. В горле запершило, и он закашлялся. Тут же не замедлила вернуться отступившая было головная боль. Влажная тряпица съехала на лицо, но была водворена на лоб заботливой морщинистой рукой. Кашель нехотя унялся, и Вазгер решил для начала немного прийти в себя.