Энн Маккефри - Белый дракон

— Что с тобой, Джексом?

— Похоже, мне и правда кое-что снилось, — с нерешительным смешком сказал он. — Знаешь, Менолли, если тебе сегодня тоже что-нибудь привидится, постарайся запомнить, ладно?

— Привидится? А при чем тут сны? — с недоумением покачала головой Шарра.

— А тебе самой разве ничего не снилось? — обернувшись к ней, спросил Джексом. Шарра сидела в своей излюбленной позе, скрестив ноги, что явно удивляло и смущало Менолли.

— Отчего же, снилось. Только… я, как и ты, почти ничего не запомнила — пожалуй, кроме того, что картины были какие-то нечеткие. Словно все расплывалось перед моими сонными глазами.

— Отлично сказано — все расплывалось перед сонными глазами, — засмеялась Менолли, вытаскивая из сумки на поясе листок бумаги.

Пьемур снова застонал и стукнул кулаком по песку.

— Ну, сейчас будет очередная песня!

— Да успокойся ты, наконец! — Менолли смерила его нетерпеливым взглядом. — Знаешь, Пьемур, долгие странствия тебя очень изменили, и я эти перемены решительно не одобряю.

— Как будто кто-то тебя спрашивает! — огрызнулся Пьемур и, резко поднявшись, удалился в лес, сердито пиная ногами кусты.

— И давно он стал таким обидчивым? — спросила Менолли.

— С тех самых пор, как объявился здесь, — пожав плечами, ответил Джексом, всем своим видом показывая, что они ничего не смогли с ним сделать.

— Не забывайте, что он очень переживал из-за мастера Робинтона, — отрезала Менолли, — только это еще не причина для того, чтобы кидаться на людей.

Повисло неловкое молчание. Потом Шарра подогнула ноги и быстро встала.

— Боюсь, что никто не удосужился покормить Дуралея! — и она пошла в лес, правда, не совсем в том направлении, что Пьемур.

Менолли долго смотрела ей вслед. Когда она снова повернулась к Джексому, он увидел, что ее глаза тревожно потемнели; но вот девушка лукаво улыбнулась, и они снова обрели обычный зеленовато-голубой цвет.

— Пока нас никто не слышит, — она огляделась по сторонам, желая убедиться, что сзади никого нет, — я хотела бы сказать тебе, Джексом, что теперь уже ясно, как день: никто из Южного Вейра не возвращал яйца Рамот'ы.

— Как?

— А вот так!

Она поднялась и, держа в руке кружки, подошла к свисавшему с дерева бурдюку с вином.

Что это — предупреждение? Хотя какая, собственно, разница? В свое время его приключение сыграло свою роль. А теперь, когда Южный вновь занял законное место в ряду других Вейров, и вовсе уж ни к чему, чтобы кто-то знал о его, Джексома, участии в этой истории.

Менолли неспешно направилась к столу за своей гитарой, а потом, присев на край скамьи, стала что-то тихонько напевать.

«Наверное, она уже сложила новую песню — про сонные глаза», — подумал Джексом. Потом перевел взгляд в ту сторону, куда ушла Шарра. Придумать бы какой-нибудь правдоподобный повод, чтобы пойти за ней… Юноша вздохнул. Он любил Пьемура, несмотря на острый язык молодого арфиста. И всегда был рад его обществу, благодарен за помощь и понимание. Жаль только, что он не появился в бухте на денек позже… ну, хотя бы на полдня! С его прибытием Джексому совсем не удавалось побыть с Шаррой наедине. Может быть, она его избегает? Или виной тому суматоха с постройкой холда? Он должен найти способ поговорить с ней… Иначе придется снова наведаться к Коране!

Глава 19

Утро в Прибрежном холде.

Наблюдения за звездами поздним вечером.

Следующее утро, находка в горах.

Пятнадцатый Оборот.

Пятнадцатый-шестнадцатый дни десятого месяца

Когда на следующее утро Джексом и Пьемур нехотя вылезли из-под спальных покрывал, Шарра сообщила им, что мастер-арфист поднялся с первым лучом солнца, искупался для бодрости, сам приготовил себе завтрак и уже давно сидит в кабинете над картами, что-то бормоча и делая пометки. А теперь он хотел бы побеседовать с Джексомом и Пьемуром, если они, конечно, не возражают.

Мастер Робинтон приветствовал юношей сочувственной улыбкой — от него не укрылись их неуверенные движения, следствие затянувшегося вчера застолья. Он принялся расспрашивать их о последних дополнениях, внесенных в главную карту. Выслушав их ответы и комментарии, он откинулся на спинку кресла, вертя в пальцах палочку для письма, причем лицо его сохраняло такое непроницаемое выражение, что Джексом начал беспокоиться: мастер-арфист явно что-то затевал.

— Не обращал ли кто-то из вас внимания на три звезды, которые мы называем — совершенно ошибочно, смею заметить, — Рассветными Сестрами?

Джексом и Пьемур переглянулись.

— А у тебя есть с собой дальновидящий прибор, мой господин? — спросил Джексом.

Арфист кивнул.

— Есть — у мастера Идаролана на корабле. Полагаю, твой вопрос означает, что вы тоже кое-что заметили?

— Да, они появляются, когда луна светит достаточно ярко… — вставил Пьемур.

— И всегда на одном и том же месте!

— Вижу, вы не зря ходили на занятия, — одобрительно заметил арфист, одарив обоих улыбкой. — Я попросил мастера Фандарела, чтобы он уговорил Вансора погостить у нас несколько дней. Могу ли я узнать, почему вы оба ухмыляетесь, как будто умяли все пончики на ярмарке?

При упоминании о его проделках во время ученичества ухмылка Пьемура стала еще шире.

— Не думаю, чтобы на Перне нашелся человек, который откажется приехать сюда, если получит хотя бы намек на приглашение, — ответил он.

— А что, Вансор уже закончил свой новый дальновидящий прибор? — спросил Джексом.

— Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

— Мастер Робинтон… — в дверях появилась Брекка, выражение ее лица было каким-то странным.

— Брекка, — арфист умоляюще поднял руки, — если ты пришла напомнить, что мне пора отдохнуть или принять очередное твое снадобье, то, заклинаю, девочка, повремени! У меня полно дел!

— Я всего-навсего принесла письмо, которое Кими только что доставила от Сибелла, — молодая женщина протянула арфисту свернутый в трубочку листок.

— Ага!

— А что до твоего отдыха, мне достаточно поглядеть на Заира, чтобы узнать, что тебе пора прилечь, — выходя из кабинета, Брекка оглянулась и выразительно посмотрела на юношей; Джексом понял: им с Пьемуром строго-настрого наказано не переутомлять арфиста.

Робинтон стал читать записку, и брови его удивленно поползли вверх.

— Ну и дела! Вчера вечером на Торика свалился целый корабль лордовых сынков, — он хохотнул и, увидев вытянувшиеся лица собеседников, добавил: — Боюсь, все прошло не так гладко, как ожидали мальчуганы из холдов!